Фарфоровая луна - Джени Чан

Миссис Ньюленд ушла в дом и закрыла за собой дверь, оставив Полин в темноте террасы. Фрэнсис и молодая прачка стали свидетельницами ее унижения.

– Прошу прощения, Полин, – произнесла Фрэнсис. – Матушка может быть жутким снобом. Но если она ничего не узнает, то не расстроится. Я найду вам кровать в комнате для слуг. Матушка не узнает, так как туда не спускается. Если вы, конечно, не возражаете.

Но Полин возражала. Она не хотела оставаться там, где ей не рады. Лучше бы она сняла комнату в захудалой гостинице.

– Я не хочу, чтобы у вас были проблемы с матушкой, – сказала Полин. – Не волнуйтесь. Я просто вернусь на вокзал и попробую снять комнату в гостинице.

– Если позволите, я вас прерву, – заговорила портниха. Луна на мгновение вышла из-за туч и осветила волосы француженки, гладко зачесанные в тугой пучок. Она была худощавой, с маленьким невзрачным лицом.

– Это моя подруга, Камилль Руссель, – представила девушку Фрэнсис.

– В гостинице нет свободных комнат, да и вообще это не самое приятное место, – сказала Камилль, – но, возможно, я могу помочь. У нас с мужем возле дома есть небольшая постройка, садовый домик, а в ней кушетка. Вы можете остановиться там. Я живу в тридцати минутах ходьбы отсюда.

У Полин отлегло от сердца.

– Я была бы очень благодарна вам.

Камилль заколебалась, она выглядела смущенной.

– Пожалуйста, поймите меня, мадемуазель. Я не хотела бы просить вас об оплате, но мой муж…

– Мадам Руссель, спасибо за то, что вообще предложили. – Полин достала несколько купюр из сумочки. – Этого хватит? Если все пройдет хорошо, я пробуду у вас только до пятницы.

– Этого с лихвой хватит. И даже на еду. – Камилль улыбнулась. – Если вы, конечно, не против есть мою стряпню, мадемуазель.

Улыбка Камилль изменила первое впечатление Полин. Она вовсе не была невзрачной.

Камилль

Камилль крепко сжала руль велосипеда, когда она вывозила его со двора шато. Она проверила, надежно ли закреплен прицеп, повязала на голову шерстяной шарф, а в мыслях крутилось лишь одно.

«Полин Дэн. Двоюродная сестра Тео».

Он говорил, что они похожи. И теперь Камилль в этом убедилась. Тот же чистый лоб, разрез глаз, высокие скулы. У Тео челюсть была мощной и острой, у Полин – имела мягкий изгиб. Ее маленький подбородок делал ее гораздо моложе своих лет.

Тео явно не знал о приезде сестры, иначе точно отправился бы на вокзал встречать ее. И скорее всего, Полин не знала, что Тео отбыл в лагерь в Вимрё. Возможно, она приехала с плохими новостями, которые могла сообщить лишь лично. Вдруг что-то случилось с его отцом.

Но какой бы ни была причина ее приезда, ради Тео Камилль должна позаботиться о безопасности Полин. Даже если она рискует навлечь на себя гнев Жан-Поля. Камилль раздумывала, стоит ли ей рассказывать Полин о том, что она знакома с Тео. Но это привело бы к ненужным вопросам. Он не говорил своей семье о ней, ведь роман с замужней женщиной – не то, о чем следует писать в письмах. Рассказывать семье или нет – право Тео. Если он вообще захочет это сделать.

Камилль подкатила велосипед с прицепом к фасаду особняка и положила саквояж Полин в прицеп поверх мешка с бельем. Китаянка выглядела уставшей и истощенной после долгого дня в поезде. И хотя Полин улыбалась Камилль, она оставалась крайне настороженной. Кто бы ее в этом обвинил? Особенно после встречи с миссис Ньюленд.

– Пойдемте. Много времени это не займет.

Они пошли по длинной подъездной дорожке. Камилль толкала велосипед, а Полин шла рядом.

– Вы очень смелая, раз решились отправиться в путешествие одна, – сказала Камилль.

– Я приехала с другом Анри. Простите, что торможу вас. Если бы не я, на велосипеде вы бы быстрее добрались до дома.

– Нет нужды торопиться. Мой муж вернется поздно, поэтому готовить ужин еще рано.

Над ними сверкала полная луна, как серебряная монета, – заливая поля холодным светом. От земли поднималась пелена тумана. Идеальная ночь для атаки с воздуха, но Полин не нужно об этом знать. Камилль знала эту дорогу от и до, поэтому время от времени предупреждала Полин о выбоине или осыпающейся насыпи.

– Вы работаете в шато? – поинтересовалась Полин.

– Нет-нет, я работаю на почте. Но часто шью для шато. Их портнихи сейчас слишком заняты.

Поскольку мадам Ньюлед превратила свой дом в госпиталь, портнихи ежедневно стирали постельное белье и повязки. В печах непрерывно кипела вода для одеял и одежды, кишащих вшами. Они едва поспевали, не говоря уже о том, чтобы чинить одежду или пришивать пуговицы.

Заметив, что Полин утомилась еще сильнее, Камилль вновь заговорила:

– Идти осталось недолго. Видите старый сарай в поле? Он стоит на полпути до моего дома. Но что вас привело в Нуаель?

– Мой двоюродный брат. Он служит переводчиком в Китайском трудовом корпусе.

– Значит, вы приехали его навестить?

– Он не знает, что я приехала. У нас… семейная ситуация. И мне нужна его помощь.

– Значит, он работает здесь, в Нуаеле?

Полин покачала головой.

– Брат сейчас в другом лагере. Но где именно, я узнаю завтра. Я договорилась о встрече с одним человеком в китайском госпитале, он поможет выяснить, куда отправили брата. А вы не подскажете, где находится госпиталь? Я не видела его по дороге сюда.

– Прямо за лагерем, – ответила Камилль. – В темноте вы его не увидите. Если хотите, могу отвезти вас туда утром по дороге на работу.

Еще пятнадцать минут по дороге, а затем пологий подъем. Камилль не сбавляла темпа, ведя велосипед вверх по склону. На гребне холма она указала на коттедж с двумя дымоходами и шиферной крышей. Полин, не спрашивая, побежала вперед и открыла перед Камилль садовую калитку.

Камилль прислонила велосипед к стене коттеджа у кухонной двери и взяла из прицепа саквояж Полин.

– Идите за мной, – сказала Камилль. – Садовая дорожка выложена из дробленых белых ракушек, так что дорогу хорошо видно. Особенно в свете луны.

На следующий год после переезда из шато в коттедж Камилль помогала Огюсту прокладывать эту дорожку. Она насыпала и сгребала дробленые устричные ракушки на гравийное основание, пока ее отец строил большую хижину, которую он называл своим садовым домиком. В то время Камилль часто выходила из дома после наступления темноты, чтобы полюбоваться дорожкой и тем, как блестят белые ракушки.

Время от времени саквояж Полин задевал кусты на краю тропики. Даже зимой сухие листья благоухали. Камилль специально посадила здесь лаванду и розмарин. Знакомые ароматы успокаивали ее.

– Мой отец называл это место садовым домиком. – Камилль открыла дверь в хижину. – Это просто большой сарай с окном и крыльцом. После смерти отца мой муж сдавал его в аренду рабочим, которые приезжали на уборку урожая. Но больше они не приезжают.

– Почему?

– Из-за войны, – вздохнула Камилль. – Рабочих на фермы приезжает все меньше. Местные фермеры трудятся из последних сил. А на полях у нас работают только старики и женщины. К тому же урожай в этом году был очень плохим.

Внутри хижины Камилль зажгла масляную лампу и застелила кушетку простыней и одеялом, которые достала из комода, служившего также небольшим столиком. Она указала на стоящий под кроватью горшок, который предложила использовать, чтобы не идти в темноте до туалета. Полин отказалась от предложенной еды, желая поскорее лечь в постель. Она выехала из Парижа рано утром.

Напомнив закрывать оконные ставни на ночь для светомаскировки и прийти утром на завтрак, Камилль покинула гостью. Она снова задалась вопросом: какой семейный кризис привел Полин в Нуаель? Пусть она и говорила вежливо, в голосе гостьи проскальзывало напряжение всякий раз, а вынужденная улыбка то и дело соскальзывала с ее лица и уступала место тревоге.

На тропинке, ведущей к коттеджу, Камилль не удержалась и наклонилась, чтобы сорвать несколько пучков лаванды. Она растерла их между пальцами и вдохнула аромат лета.

Жан-Поль должен был вернуться с минуты на минуту. К счастью, ей не нужно готовить ужин. Камилль развела огонь в печке, разогрела оставшийся фасолевый суп и нарезала хлеб с сыром. К утру, возможно, куры