Царский поцелуй - Владислав Валентинович Петров

она, вновь прибывшими душами. Какой-то мелкий служка указал ей место в конце очереди, начинавшейся у стола, за которым лихо орудовал печатью пожилой демон. Когда душа Булгарина наконец добралась до стола, демон быстро пробежал глазами возникшее из воздуха дело и сказал тихо:

— В Особую управу.

Приложил печать и почему-то подмигнул.

Сразу откуда-то сбоку выскочил вертлявый демон и веером погнал легкую, как облачко, душу Булгарина в другое помещение. Здесь под низкими сводами сидел еще один демон и ковырял в носу. Стол перед ним был уставлен табличками с надписью «Вербовка» на разных языках, а в руках он вертел песочные часы. При виде души Булгарина он поставил часы на стол, последил некоторое время за струйкой песка и сказал лениво:

— Поясняю: вы находитесь в Особой управе Канцелярии Сильных Мира Сего. Все решают минуты, и надо бы поспешить... — Демон замолчал, вынул из носа козявку, посмотрел ее на свет и вытер палец о край столешницы. — Новые задачи, кои поставлены перед Особой управой, ведут к увеличению штата наших осведомителей в земной жизни. Вам предлагается занять одну из вакансий. В случае согласия вас вернут в ваше прежнее тело. Ответ надлежит дать... вот это... пока песок того... иначе тело станет непригодно. Мой вам совет: соглашайтесь. Если откажетесь, пойдете обычным порядком и нахлебаетесь. Здесь вам одна дорога — в младшие демоны, будете горшки за чиновными демонами выносить. И это при том, что, как явствует из вашего дела, — в руках демона материализовалась папка, — натуру вы имеете деятельную, импульсивную...

Тем временем песок в верхней половине часов стремительно таял.

— Если дадите согласие, вас не только вернут обратно к земной жизни сейчас, но будут возвращать и после следующих двух смертей. Тем самым вы опрокинете нелепую поговорку насчет двух смертей, которым не бывать. Бывать, еще как бывать!.. А кроме того, вам помогут со связями. Наших ведь там, среди людей, много. Не скрою, заодно они над вами надзирать станут. Между прочим, своими сообщениями они вообще вас уничтожить могут, если по глупости или злонамеренно вредоносничать начнете. Но и вы их тоже. Тонкость в том, что ни вы их, ни они вас знать не будут, то есть не будут знать о вашей настоящей роли и станут осведомлять о ваших поступках в обычном установленном для людей порядке.

Песка в верхней половине часов осталось совсем мало.

— Скажу вам по секрету, — продолжал свою вязкую речь демон, — что главная ваша задача будет доносить даже не о людях, которые рано или поздно сюда попадут и все равно ничего утаить от нас не сумеют, а о таких же, как вы, осведомителях. Если докажете свою полезность, то, когда помрете окончательно, сможете рассчитывать тут у нас на тепленькое местечко. И орденок вполне могут дать. Ну как, согласны?

Последние песчинки проскакивали в этот миг в узкое горлышко часов, но душа Булгарина успела-таки выкрикнуть:

— Согласна, согласна..

— За-ме-ча-тель-но! — по слогам произнес демон.

И вслед за этим душа Булгарина пронеслась по полутемному коридору в обратном направлении и ввалилась в бьющееся в конвульсиях тело.

Когда зрение вернулось к Булгарину, он увидел, что лежит под деревом и какие-то люди стаскивают с него петлю.

Ялик споро шел по течению Большой Невки. Над водой стлался утренний туман.

А на кронверке Петропавловской крепости палачи Карелин и Козлов (слух насчет выписки палачей из Швеции был неверен, нашли своих, доморощенных) нажали пружины, и доски ушли из-под ног висельников. И в то же мгновение трое, и среди них Рылеев, сорвались вниз. «Проклятая земля, здесь даже повесить как следует не умеют!» — закричал Рылеев, держась за лицо, разбитое при падении в кровь. Но ничего — палачи мигом исправились и повесили сорвавшихся снова, на этот раз крепко.

Булгарин легко спрыгнул на берег и быстрым шагом дошел до дома. Еще издали увидел, как в окне Грибоедова вспыхнул огонек — Александр не спал, курил. Булгарин отворил дверь и, стараясь не шуметь, на цыпочках двинулся к себе. У дверей Грибоедова он остановился, вдохнул сладковатый запах сигарного дыма. Слышно было, как в комнате поскрипывают половицы. Булгарин понял: Александр ходит из угла в угол, как волк в клетке. «Стоило мне постараться, — с ошеломляющей ясностью подумал Булгарин, — и мерил бы ты другую клетку. Ты ведь был в моей власти. Но я ничего такого не захотел, я, наоборот, помогал тебе...»

Улыбаясь своим мыслям, он прошел в спальню. Леночка ровно дышала во сне. Он разделся, постоял немного, потом резко откинул одеяло и навалился на нее всем телом. Леночка вскрикнула, но он одной рукой зажал ей рот, другой, впечатав пятерню в бедро, раздвинул ноги и задвигался, задвигался, задвигался, будто вновь в нем включилась неумолимая паровая машина...

Из донесения санкт-петербургского

генерал-губернатора П. В. Голенищева-Кутузова

императору Николаю I

Экзекуция кончилась с должною тишиною и порядком как со стороны бывших в строю войск, так со стороны зрителей, которых было немного. По неопытности наших палачей и неуменью устраивать виселицы при первом разе трое, а именно: Рылеев, Каховский и Муравьев — сорвались, но вскоре опять были повешены и получили заслуженную смерть. О чем Вашему императорскому величеству всеподданнейше доношу.

Из «Записок» поэта А.Н. Креницына:

Доносительство Булгарина было чисто добровольное. Он находил в нем интерес и политический, и коммерческий, иногда же действовал просто по желанию. Таким образом, поговаривают, он донес следственной комиссии на своего племянника Демьяна Искрицкого, поручика Генерального штаба, который был членом тайного общества только формально, однако же после доноса дяди провел год в крепости.

Булгарин не раз публиковал и дополнял

«Воспоминания о незабвенном А. С.Грибоедове».

Ответом, ему стала эпиграмма П. А. Вяземского:

К усопшим льнет, как червь,  Фиглярин неотвязный.

В живых ни одного он друга не найдет:

Зато, когда из лиц почетных кто умрет,

Клеймит он прах его своею дружбой грязной.

— Так что же? Тут расчет: он с прибылью двойной,

Презренье от живых на мертвых вымещает,

И чтоб нажить друзей, как Чичиков другой,

Он души мертвые скупает.

ПОБЕДИТЕЛЬ

1828 г. Александр Грибоедов