Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

востоковед штабс-капитан Иван Ягелло и поручик Александр Выгорницкий. Первый прошел трехлетнее обучение в Азиатском департаменте МИД, второй успел побывать в качестве туриста с разведывательной миссией в Индии. Деятельность школы курировал лично генерал-губернатор Туркестана Вревский. Кроме языка урду, здесь изучались персидский, афганский, узбекский, английский и китайский. Каждый слушатель школы за время обучения должен был в течение двух лет изучить два восточных языка: один – основной, другой – второстепенный, усовершенствовать знание одного европейского языка, глубоко познакомиться с военной географией, организацией вооруженных сил стран изучаемых языков, особенностями разведывательной работы на Востоке. По окончании курсов сдавались экзамены по курсу военного страноведения и географии, где слушатели продемонстрировали знания армий стран изучаемого языка, принципов их формирования, дислокации частей и соединений, быта, нравов и обычаев населения, основных сведений о географии, климатических условиях соответствующих стран, элементах их инфраструктуры.

Затем слушатели направлялись на четыре месяца в командировку в места проживания носителей изучаемых языков на территории военного округа. Вернувшись из командировки, офицеры должны были продемонстрировать «умение читать наиболее доступные статьи из газет на данном языке или книги общего содержания, разбираться в прочитанном и передавать по-русски содержание с объяснением встречающихся грамматических форм, умение читать рукописи простого содержания, написанные обыкновенным почерком, и писать записки простейшего содержания, продемонстрировать знание наиболее употребительных слов военной терминологии, уметь вести устную беседу на данном языке на несложные темы из военной или обыденной жизни». По окончании курсов офицеры отправлялись в годичную зарубежную командировку. После этого они считались полностью готовыми к серьезной разведывательной работе на Востоке.

Уже первый выпуск объединенных курсов показал блестящую подготовку будущих разведчиков. Вот что писал в рапорте военному министру Куропаткину командующий Туркестанским военным округом генерал-лейтенант Иванов: «…Были произведены проверочные испытания офицерам, окончившим учрежденный согласно высочайшего повеления курс языка индустани, открытый при штабе временно вверенного мне округа в 1897 году… Результаты, достигнутые обучавшимися на курсе офицерами, превзошли мои ожидания – офицеры не только совершенно свободно передавали вопросы и ответы, имеющие связь с военным делом, но и без всякого затруднения вели разговоры, касающиеся общественного быта, религии и даже фабричной и заводской промышленности».

Ташкентская офицерская школа явилась первым и единственным военным учебным заведением в России такого рода. Надо сказать, что к преподаванию в школе привлекались не только офицеры, но и гражданские специалисты, прежде всего, известные ученые-востоковеды, работавшие в Ташкенте. Так, мусульманское право в школе преподавал выпускник Казанской духовной академии Николай Остроумов, заслуживший прозвище «патриарха туркестановедения». Участвовали в обучении российских офицеров и иностранцы, которые приглашались для практики разговорного языка. Например, кашмирец Мустафа Кабир-шах, а несколько позднее индус Хаджи Риаз-уд-дин.

Одной из основных проблем языковой подготовки офицеров было отсутствие учебников и методической литературы. Поэтому преподавателям приходилось создавать учебную литературу самим. Огромную работу в этом направлении проделал штабс-капитан Ягелло. Назовем лишь несколько работ этого выдающегося офицера-языковеда в погонах: «Краткий индустани-русский словарь» (8000 слов); «Практическая грамматика языка индустани (урду)»; «Пособие для военного перевода с персидского языка», «Полный персидско-русский словарь» (10 000 слов). Учебники и монографии по восточным языкам издавали не только преподаватели школы, но и ее питомцы, такие как выпускник Асхабадских курсов, поручик Ефимов. Почти сразу после выпуска он издал «Краткий “переводчик” персидского языка» и «Краткий “переводчик” пушту». Следующей его работой стал «Спутник русского врача по Средней Азии на персидском, сартовском и текинском языках». Впоследствии Ефимов издал «Практическую грамматику языка фарси (персидского)» в двух частях.

* * *

Итак, разведывательные кадры у нас уже были. Теперь следовало внедрить их в представляющие для нас интерес страны и в первую очередь в Индию.

В 1897 году Николай II собственноручно начертал на записке военного министра: «Вопросу о консульствах в главнейших городах Индии я придаю большое значение». Это заставило МИД поднапрячься. В конце концов, было достигнуто согласие на открытие двух консульств – английского в Баку и российского – в Бомбее. И Форин офис сдался.

В августе 1899 года премьер-министр Англии (он же глава внешнеполитического ведомства) маркиз Солсбери передал российскому послу в Лондоне Лессару положительный ответ. Это взбесило тогдашнего вице-короля Индии лорда Керзона:

– Старый маразматик привечает русских шпионов прямо у себя в доме! Это ли не предательство национальных интересов! Это ли не попрание заветов отцов Большой Игры!

Что ж, со своей точки зрения, вице-король был прав. Представить такое даже каких-то тридцать лет назад было бы просто невозможно! Но времена менялись. Итак, решение в Лондоне было уже принято и вице-королю ничего не оставалось, как подчиниться.

Единственно, что оставалось Керзону, излить свою желчь, в телеграмме своему другу государственному секретарю по делам Индии лорду Гамильтону: «Мы настаиваем, если еще не поздно, чтобы российский консул в Бомбее… не именовался генеральным… Российский консул, который уже назначен, является хорошо известным мне человеком по делам Центральной Азии, который, конечно, послан в Бомбей не только для коммерческих целей».

Как бы то ни было, но Россия сделала сильный ход и теперь англичанам надо было учиться работать в новых, непривычных, для нее условиях, когда российская разведка вполне официально действовала в самом сердце Индии…

* * *

Первым российским консулом в Индию был назначен барон Василий Клемм. Конечно, он был профессионалом высокого класса. Родился Клемм в Петербурге, в семье генерала от инфантерии Оскара фон Клемма. Получил востоковедческое образование в Лазаревском институте восточных языков, а затем на учебном отделении восточных языков при Азиатском департаменте МИДа. Впоследствии служил переводчиком политического агентства в Бухаре, а потом чиновником МИДа для пограничных сношений при начальнике Закаспийской области генерале Куропаткине.

Инструктируя фон Клемма, министр иностранных дел Ламсдорф поставил ему четкую задачу:

– Вы, Василий Оскарович, должны всегда помнить, что главное значение для нас Индии заключается в том, что она является наиболее уязвимым пунктом Англии, самым ее чувствительным нервом, одно прикосновение к которому способно заставить британскую корону умерить свой апломб и пойти на любые уступки.

Помощником Клемма был направлен уже знакомый нам преподаватель Ташкентской школы восточных языков штабс-капитан Александр Выгорницкий, прекрасно знавший не только английский, но и языки индийских народов. Именно Выгорницкий взвалил на себя все разведывательные дела. Он анализировал местные газеты, заводил знакомства среди индийцев, вербуя агентов, и использовал любую возможность для поездок по стране для сбора информации.

В 1900 году консульство в Бомбее было открыто. После чего Клемм приступил к своим обязанностям, засучив рукава. Обладая цепким умом и широкой эрудицией, он был к тому же блестящим аналитиком. В наиболее важных местах Индии у русского консула были свои информаторы, от которых он получал «сведения военного характера, как-то: о численности, перемещении и вооружении войск в Индии, в особенности на северо-западной ее границе, в Белуджистане и близ Памира, а равно об оборонительных средствах страны, т. е. о крепостях, стратегических железных и иных