Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

персам силою воспротивиться так называемым агрессивным действиям афганцев… Должно сожалеть, что самым значительным результатом миссии Мак-Магона был ясно выраженный антагонизм между интересами с одной стороны Германии (кайзер Вильгельм в сеистанском вопросе действительно поддержал Россию. – В.Ш.) и России и с другой – Англии. Г. Миллер, с заранее обдуманным умыслом, злостно извращал цели миссии, причем его остроумные махинации нашли отклик в германской печати…Как бы ни были остроумны ложь и двуличие г. Миллера, трудно допустить, чтобы дипломатический чиновник стал распространять, не имея специальных инструкций, те издевательства и извращения фактов, которые циркулировали в Сеистане во время пребывания там миссии Мак-Магона. Какова бы ни была сущность полномочий, полученных г. Миллером от русского посланника в Тегеране, нужно предполагать, что он использовал данные ему инструкции до крайнего предела».

Стенания разведчика-журналиста Гамильтона говорят о том, что Александр Миллер на самом деле действовал очень решительно и, главное, эффективно. Именно поэтому на другой стороне границы рвали на голове волосы. Прошло совсем немного времени, и в Сеистан был послан еще один наш разведчик – подполковник Генерального штаба российской армии Лавр Корнилов, о действиях которого мы поговорим несколько позднее.

Глава вторая

Весь конец XIX и начало XX века Россия вливала огромные деньги в присоединенный Туркестан. И это имело свой результат. Еще вчера невероятно отсталая окраина мира теперь преображалась прямо на глазах, становясь вполне современной российской губернией. В Туркестане полным ходом шло формирование местной администрации при сохранении религии, традиций и обычаев местных народов. Такая политика удовлетворяла большую часть населения.

Разумеется, находились скептики, утверждавшие, что никакого толка от азиатских провинций России нет и лучше бы отданные туда миллионы пустить на что-то более полезное. С пессимистами дискутировал в печати известный востоковед генерал Михаил Терентьев: «Жертвуя ежегодно для поддержания своего положения в Средней Азии, мы выигрываем в политическом отношении, потому что приобретаем влияние на голос Англии, а затем выигрываем и в экономическом отношении, ибо сберегаем сотни миллионов, какие нам пришлось бы истратить на то же самое путем войны. После татар, поляков и шведов соперниками нашими в Европе сделались англичане. Европейская война стоит всегда сотен миллионов, да еще сопряжена с большим риском. Риск этот, кроме потерь в людях, выражается еще и контрибуцией. Как прежде Англия пользовалась каждым случаем, чтобы втянуть нас в войну, так теперь она семь раз подумает, раньше, чем рискнет на это. Возможно ли было бы, не занимая хорошей позиции в Азии, разорвать Парижский трактат (имеется в виду Парижский мир, по которому Россия потеряла, после Крымской войны 1853–1856 годов, право на Черноморский флот. – В.Ш.)? Едва ли. Во всяком случае дело не обошлось бы без войны, а война унесла бы по крайней мере 100 миллионов. Если эти 100 миллионов остались у нас в кармане, то это случилось между прочим и благодаря нашему положению в Азии. Итак, чем ближе мы к Индии, тем осторожнее обращается с нами Англия, тем меньше у нас противников в Европе, тем менее вероятность навлечь на себя войну. Все это выражается в цифрах государственных расходов – более или менее значительным минусом. Миллионы, кидаемые нами на Азию, сберегут нам сотни миллионов в Европе».

Сегодня позицию генерал-майора Терентьева назвали бы «системным подходом».

Значение Туркестана в целом и Закаспийского края в частности для Англии было значимо на всем протяжении Большой Игры, начиная со времен Петра Великого. Именно в Туркмении объединялись два потока русской колонизации Средней Азии. Первый шел с Кавказа, а второй – из Оренбурга. Туркменские земли являлись именно той территорией, через которую русское влияние и русская колонизация могли распространиться из Средней Азии дальше, на весь Средний Восток. Подчинение разбойничьих кочевых племен и средневековых ханств позволило России включить азиатские народы в социально-политическую и экономическую жизнь огромной евразийской империи. В начале XX столетия экономическое и политическое значение этих территорий возрастало с каждым годом. Главными, разумеется, являлись политические приоритеты, но уже в конце XIX века Закаспийский край обеспечивал мирный транзит товаров из России на Средний Восток и являлся одним из основных поставщиков хлопка на российский рынок. Очень быстро развивалась сеть железных дорог, связывающая край с Кавказом и Большим Туркестаном, а через них – с Оренбургом и Центральной Россией. Железнодорожная сеть имела и большое военно-политическое значение. Одновременно развивалось речное и морское судоходство, восстанавливалась древняя ирригационная система региона, пришедшая в упадок в предшествующие десятилетия.

Уже к 1881 году только в Семиречье осело более 30 тысяч русских крестьян и казаков. Административный регламент для Туркестанского генерал-губернаторства, введенный властями в 1886 году, еще больше ускорил казачью колонизацию Южного Туркестана.

Если в 1890 году русских переселенцев в Закаспийском крае насчитывалось всего лишь пять тысяч человек, то за три последующих года эта цифра увеличилась более чем в два раза. В том же, 1890 году было принято решение и о переподчинении Закаспийской области напрямую военному министерству. Это дало возможность начальнику области проводить более самостоятельную административную политику.

Генералы не стали торопиться с введением общеимперских учреждений и для начала взяли под свой контроль деятельность всех ведомств. Чиновники получили указание не ломать старое, а приспособить вековые обычаи местного населения на пользу России. При этом в уездных управлениях были представлены не только русскоязычные, но и коренные жители края. Одновременно началось массовое обучение туркменских детей русскому языку в сельских школах. Этим достигались необходимое равновесие и поддержка нашего правления в регионе.

А как еще должен был относиться к новой власти обычный землепашец, торговец или скотовод, когда прекратился произвол ханов, исчезло рабство и вероятность попасть под топор палача и в тюрьму по прихоти очередного сумасбродного властителя, когда прекратились не прекращавшиеся десятилетиями жуткие междоусобные войны, разорявшие всех и вся, когда появились железные дороги и поезда, телеграфная связь, школы, больницы и библиотеки. При этом следует отметить неизменное уважение российских властей к местным традициям и обычаям, которые всегда учитывались в законах империи для Туркестана! Если англичане повсеместно заставляли любых туземцев чувствовать себя ниже «белых господ», то россияне не возражали против традиционного образа их поведения и общались практически на равных.

* * *

В 1890 году Ташкент посетил тогдашний министр финансов Вышнеградский. Обойдя местную выставку, министр пришел в полный восторг. На приеме у генерал-губернатора Вревского он заявил:

– Господа! Теперь я имею все основания назвать Туркестан драгоценностью в короне российского царя! Ваш край превратился для России в главный источник хлопка-сырца и натурального шелка, став бездонным рынком для российских товаров и потенциальной зоной колонизации!

Один из германских журналистов, побывав в Туркестане, так описал значение Среднеазиатской магистрали: «Она (магистраль. – В.Ш.) прорезала пояс пустынь, который рассматривался Англией как защита Индии… она сделала возможным одновременную переброску массы войск из Туркестана, Кавказа и поволжского региона в Ашхабад и Мерв, накрепко соединив Закаспийскую