Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

участвовал в Русско-японской войне, где занимался организацией дальней разведки. В 1905 году Косаговский вышел в отставку и поселился в своем имении в Новгородской губернии. Здесь в 1918 году он был арестован и расстрелян большевиками.

* * *

В 1897 году в Индии и Афганистане вспыхнула эпидемия чумы, грозившая перекинуться в Персию, а оттуда в Русский Туркестан. Не исключался вариант сознательного занесения заразы на российскую территорию. Опасаясь этого, поверенный в делах в Тегеране Евдоким Бюцов обратился к шаху Персии с просьбой об установлении кордона на персидско-афганской границе и вдоль дорог, ведущих из Сеистана в Хорасан. Понимая всю опасность положения, шах дал согласие и отправил туда русских врачей и две сотни казаков Косаговского. В пограничном поселке Турбат-и-Хейдери ими был основан медицинский пост, следящий за эпидемией. Начальником русской противочумной службы в Турбат-и-Хейдери был назначен поручик Александр Ияс, одновременно выполнявший задачи и военного агента. Поэтому, кроме своей основной функции, пост осуществлял и разведывательную деятельность, наблюдая за действиями англичан и сообщая всю информацию нашему консулу в Мешхеде.

Надо сказать, что Ияс был не простым строевым поручиком, а одним из наиболее подготовленных наших молодых разведчиков-востоковедов на тот момент. Поручик окончил офицерские курсы восточных языков при Азиатском департаменте МИДа, где изучал арабский, персидский и турецкий языки. Помимо этого, он прекрасно знал пуштунский, курдский и английский. Прошел Ияс и необходимую разведывательную подготовку в рекогносцировках на Памире.

Донесения Ияса о политическом положении в Хорасане и в Западном Афганистане были, по отзывам современников, «в высокой мере содержательны, добросовестны до мелочей».

С афганской стороны Иясу противостоял английский разведчик – капитан Чеширского полка Хантер Смит. Сохраняя внешне доброжелательные отношения, офицеры внимательно следили друг за другом. Смит характеризовал поручика Ияса так: «Это очень способный офицер, хорошо говорит по-французски, по-английски, по-персидски и немного на урду и пушту. Он держится властно и вмешивается в действия персидских чиновников. Он обеспечен прекрасными русскими картами, гораздо лучшими, чем наши, и ведет огромную разведывательную работу, поскольку может тщательно допрашивать людей, пришедших из разных мест».

Да, Большая Игра на персидско-афганской линии потеряла статус стратегического противостояния, но на тактическом уровне она продолжалась ежедневно. Разумеется, нашим военным разведчикам конца XIX века в приграничье Центральной Азии уже не довелось совершать таких прорывных экспедиций, как их предшественникам, но черновая повседневная работа не прекращалась ни на день.

Впрочем, порой и здесь происходили серьезные обострения.

* * *

Местом, где особенно жестко вступили в противоборство две империи, стала отделяющая Персию от Афганистана пограничная Сеистанская провинция. Сеистан являлся не только самой близкой территорией Персии к английским владениям, но и стратегически важным районом на пути через Хорасан и Герат в Среднюю Азию.

– Обладающий Сеистаном получает отличный плацдарм для удобного наступления на Индию и вторжения в Афганистан! – не раз заявляли вице-короли Индии, с тревогой вымеряя расстояния на картах.

Идея захватить Сеистан была давнишней мечтой англичан. По этой причине традиционно туда посылались лучшие агенты, причем не какие-то полуграмотные индусы-пандиты, а кадровые офицеры-англичане. Тогда в разведывательном отделе английской армии в Индии ходила поговорка: «Хочешь спокойно жить – сиди в Калькутте, хочешь поломать ноги – поезжай на Тибет, а хочешь сделать карьеру – просись в Сеистан».

Именно одним из таких разведчиков, делающих стремительную карьеру, был капитан Стюарт, лично отобранный для Сеистанской миссии генерал-квартирмейстером английской армии в Индии генерал-майором Макгрегором. Стюарт появился в Сеистане в конце 1889 года. Задача капитану была поставлена вполне ожидаемая: подкупать местных правителей, изучать пограничные районы и составлять карты местности. Судя по всему, Стюарт был не просто подчиненным Макгрегора, а его любимчиком. По крайней мере, так он впоследствии написал в своей скандальной книге «Оборона Индии».

При этом Стюарт являлся местным резидентом. Помимо него, в Сеистан и соседний Белуджистан тогда же было отправлено несколько десятков агентов-пандитов, рангом пониже, подчиненных капитану. Фактически в 1889 году генерал-майор Макгрегор начал очень серьезную разведывательную операцию.

В 1892 году на персидской сцене Большой Игры появилась еще одна звезда английской разведки – полковник Нэпир. Звезду сопровождали два переводчика, фотограф, конвой из пяти всадников и десяток слуг. Нэпир любил путешествовать с комфортом. Любопытно, что действовал Нэпир совершенно открыто, не находя нужным даже делать вид, что он изучает жучков или ловит бабочек. Появившись в Тегеране и нагло представившись нашему послу, Нэпир отправился в поездку на юго-восток за сбором свежей оперативной информации. В Сеистане он также вел себя вызывающе – совершенно открыто проводя рекогносцировки и занимаясь вербовкой агентов из местного населения.

На тот момент Сеистан был разделен между Персией и Афганистаном лишь формально, поэтому неясность границ постоянно провоцировала пограничные конфликты. Это быстро понял Нэпир и рекомендовал английским властям новую тактику действий – организацию постоянных пограничных провокаций.

Готовясь к длительному противостоянию в Сеистане, генерал-майор Макгрегор образовал комиссию полковника Фредерика Голдсмита, который произвел разграничение Сеистана в английской версии по руслу реки Гильменд.

Но Азия есть Азия. Если на бумаге все получилось отлично, то в реалии вышло иначе. Уже весной 1896 года, в результате большой воды, эта пограничная река изменила русло. Воспользовавшись сложившейся ситуацией, англичане решили урвать еще часть территории Персии в пользу Афганистана. Для этого они срочно образовали новую разграничительную комиссию, известную как «Миссия Мак-Магона в Сеистане». Одновременно капитан Уэббуэр проложил параллельно границе с Афганистаном рокадную Нушки-Сеистанскую дорогу. Рокада имела целью получить выход в Южную Персию, минуя владения эмира. При этом Нушки-Сеистанская рокада была оборудована по последнему слову того времени колодцами и телеграфной связью.

Только что взошедший на престол шах Мозаффар-эд-Дин был чрезвычайно встревожен действиями англичан, поэтому обратился к российским властям с просьбой о помощи. И Петербург, сознавая опасность захвата Сеистана англичанами, сразу же пришел на помощь.

Прежде всего, для более оперативного реагирования в Сеистане было срочно открыто наше консульство, которое возглавил опытный дипломат Александр Миллер. При консульстве была учреждена военная агентура во главе с поручиком Николаем Донталем.

Надо сказать, что Александр Миллер был убежденным англофобом. Скорее всего, именно из-за этого его и определили на должность консула. Первое, что сделал Миллер, приняв дела, демонстративно продефилировал во главе казачьей сотни вдоль персидско-белуджистанской границы. Это было откровенный вызов английским притязаниям на особое положение в Сеистане. Надо сказать, что жест Миллера англичане восприняли правильно и сразу же стали вести себя намного корректней. А русский консул все наращивал и наращивал усилия, чтобы сорвать явные и тайные замыслы англичан.

Вскоре в Лондоне и в Калькутте занервничали. Корреспондент газеты «Таймс» и по совместительству разведчик А. Гамильтон в своей книге «Афганистан» так описал сложившуюся ситуацию: «Россия не замедлила поддержать мнение шаха через своего консула в Нусретабаде, г. Миллера. Как только пограничный спор стал угрожать осложнениями между Персией и Афганистаном и политическими затруднениями для Великобритании с Тегераном – г. Миллер вмешался в сеистанский вопрос. Он вопиял о надменности афганцев и предлагал