Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

А тем временем война на юге Африки будоражила умы русской общественности. Шумная кампания в поддержку буров развернулась в российской прессе. Газета «Наблюдатель» в 1899 году писала: «Нужно изумляться тому, что мир спокойно взирает на все эти ужасы, проделываемые гордым Альбионом. Давно пора положить предел этому зверству англичан!»

Такие публикации создавали соответствующие настроения и в обществе. Удивительно, но с начала войны в православных церквях начали активно собирать пожертвования в пользу протестантов-кальвинистов. В Трансвааль посылали даже… православные иконы и складни! Воистину чудны дела твои, Господи! Бешеной популярностью не только в столичных, но и в провинциальных российских театрах пользовалась наскоро сочиненная пьеса: «На высотах Драконовых скал, или Война буров с англичанами». Неожиданно для всех взбодрился Лев Толстой. Отринув свое «непротивление злу насилием», он обзывал англичан самыми плохими словами и взывал к их разгрому! Публика Толстому рукоплескала… Картины подвигов буров наперебой рисовали Репин, Рерих и Маковский. Даже улицы в русских городах начали называть на южноафриканский манер: Трансваальская, Крюгеровская…

Разумеется, не обошлось и без добровольцев. Таких набралось 225 человек. Среди наиболее известных – князь Нико Багратиони, будущий председатель Государственной думы Гучков, будущий депутат Думы Заболотный, ставший бурским генералом подполковник Евгений Максимов и даже будущий большевик и крупный советский хозяйственник Александр Эссен. Немало отправилось на юг Африки и русских врачей.

На фоне этого совершенно диким прозвучал скандал, когда случайно выяснилось, что российские степные конезаводы являлись основным источником обозных лошадей для английской армии в Трансваале. За полгода активной деятельности английский генерал-майор Томсон вывез в Африку из Одессы более 40 тысяч лошадей и продолжал скупку животных. Позже стало известно, что и в центральных районах России действовали нанятые англичанами барышники, скупавшие даже крестьянских лошадей. В результате этого цены на среднюю лошадь в России подскочили с 70 рублей до 170 и продолжали расти. Первым забило тревогу военное министерство, опасавшееся ослабления мобилизационной готовности. И хотя после скандала вывоз лошадей прекратили, эта неприглядная история несколько подорвала авторитет России в глазах европейского общественного мнения.

* * *

Но вскоре для России настал и свой звездный час. В конце 1899 года к императору Николаю обратились Голландия и Ватикан с просьбой немедленно воздействовать на Англию, чтобы та прекратила свою агрессивную колониальную политику. Затем и Франция выступила с предложением о том, что Россия просто обязана принять действенные меры на афгано-русской границе и вразумить зарвавшихся англичан. Частные лица и общественные организации заваливали императорскую канцелярию письмами, предлагая самые различные способы воздействия на Англию. Наиболее интересный проект был предложен Ватиканом. Папский статс-секретарь кардинал Рамюлла призывал Россию и Францию выступить в качестве держав, возглавляющих новый союз наций не англосаксонского и не тевтонского происхождения. Во главе нового союза «латинских народов», по мнению папы Льва XIII, должна стоять Франция, а представлять интересы славянских народов в нем будет Россия. Лев XIII обосновывал необходимость создания такого рода объединения стран Европы и Америки логично:

– Именно Франция и Россия больше всех страдают от возрастающего могущества и притязательности англо-германцев!

Понимая, что реализация этого проекта является долгим процессом, кардинал Рамюлла пояснил:

– Святой престол заявляет, что в данный момент всякая политическая комбинация, направленная против Англии, будет пользоваться сочувствием и поддержкой нашей курии.

Кардиналу вторил премьер-министр Франции Теофиль Делькассе. В беседе с послом князем Урусовым он усиленно призывал русского царя к активной политике:

– Сегодня Россия – это единственная держава, могущая воздействовать на англичан. Свирепствующий в Индии голод и эпидемии, в сочетании с повышением активности российских войск на границе с Афганистаном, наведут практических англичан на полезные размышления. Со своей стороны, я обещаю вам полную поддержку в политическом плане.

При этом все переговоры об англо-бурской войне между Петербургом – Парижем – Берлином были секретными и результаты, а точнее их отсутствие, тщательно скрывались. Эта таинственность вызвала смятение в Англии.

Но затем весьма сдержанная позиция России англичан несколько успокоила.

Сдержанность России имела веские причины. Дело в том, что Германия не сделала никаких реальных шагов к созданию антибританской коалиции, о которой ранее так часто твердил кайзер Вильгельм. А политика ближайшего союзника Франции целиком зависела от условий, на которых Германия согласилась бы войти в этот союз. Поэтому Николай II, опасаясь не получить необходимой поддержки, на выступление против бурской войны и не решился.

Правда, вскоре Вильгельм все же проснулся и заявил, что готов участвовать в антианглийской коалиции, но с условием, что Франция признает Эльзас и Лотарингию германскими территориями. Париж, разумеется, с гневом это провокационное предложение отверг. А в конце ноября 1899 года Вильгельм (довольный полученным от англичан островом Самоа) вообще нанес визит в Лондон, где лично благодарил королеву Викторию за щедрый подарок… и потребовал от нее новых уступок. После этого и королеве, и ее премьер-министру стало очевидно, что кайзер не удовлетворился Самоа и ждет новых подачек. Результатом этого торга и стали переговоры с Германией о концессиях на строительство Багдадской железной дороги, о которых мы уже говорили выше. Надо сказать, что данный проект стал сильным ударом по интересам России на Ближнем Востоке. После этого в Петербурге стало окончательно ясно, что полагаться на кайзера нельзя ни при каких обстоятельствах.

Что касается Франции, то она, возмущенная претензиями германского императора, организовала «утечку информации» о секретных переговорах с Берлином и Петербургом, и вскоре их содержание стало достоянием общественности. Раздраженный Вильгельм II потребовал немедленно найти виновника и примерно наказать. Российский и французский МИДы в ответ на «громы и молнии» из Берлина выразили свое глубокое сочувствие, а также твердую уверенность в том, что именно их сотрудники не могли совершить такой шаг, и рекомендовали поискать изменника в берлинских кабинетах.

Провал попытки создания антибританской коалиции Россией в марте 1900 года полностью изменил ситуацию в Европе. Теперь противники Англии уже не только не требовали от российского императора немедленного вмешательства в англо-бурскую войну, но, наоборот, стремились дистанцироваться от этого вопроса. На этом ажиотаж в Европе относительно войны на юге Африки иссяк и политические страсти вокруг англо-бурской войны вскоре сошли на нет.

* * *

Итак, отказавшись от идеи остановить англо-бурскую войну, Николай II еще больше сконцентрировал свое внимание на Дальнем Востоке. Теперь император вполне резонно считал продолжение конфликта в Южной Африке желательным для России. Ведь к июню 1900 года Англия держала в Трансваале около 200 тысяч солдат, истощив военные гарнизоны в метрополии и серьезно ослабив их в колониях. Будучи не в состоянии оказать сопротивления нашим войскам в Китае, Англии приходилось теперь мириться с ростом нашего присутствия на Дальнем Востоке. Так что в целом драка англичан с бурами пошла нам на пользу.

При этом англичане остались расистами до мозга костей. Так, для них было очень важно сохранение мифа о