Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

Поэтому неудивительно, что Николай уже в начале ноября в Потсдаме провел несколько встреч с кайзером Вильгельмом, на которых обсудил проблемы взаимоотношения с Англией в создавшихся реалиях.

Оба императора заявили, что симпатизируют храбрым бурам и осуждают злодеев-англичан. При этом оба императора свое отношение к англичанам не скрывали и высказались публично!

Так как у России не было прямых интересов в Южной Африке, то Вильгельм обращал внимание кузена на Дальний Восток и Азию, где конкуренция с Англией у нас была сильна.

– Чем больше англичане завязнут в Африке, тем лучше для нас и вас! – внушал он Николаю. – Единственное, что тебе надо, Ники, – в нужный момент провести учение армии на афганской границе!

Как всегда, Вильгельм разыгрывал исключительно свою карту. По его задумке, бряцанье русского оружия на границе Индии должно было испугать англичан. После этого они должны были прекратить захватывать новые колонии и сконцентрироваться на защите старых. Ну, а тут незахваченные англичанами колонии спокойно бы прибрала себе Германия. Все просто и логично!

Надо сказать, что Николай отнесся к сценарию кайзера с одобрением… Позицию Николая II тех месяцев лучше всего характеризует его письмо к сестре Ксении от 3 ноября 1899 года: «Как и ты, и Сандро (великий князь Александр Михайлович. – В.Ш.) – я всецело поглощен войною Англии с Трансваалем; я ежедневно перечитываю все подробности в английских газетах от первой до последней строки и затем делюсь с другими за столом своими впечатлениями. Я рад, что Аликс (императрица Александра Федоровна. – В.Ш.) во всем думает, как мы; разумеется, она в ужасе от потерь англичан офицерами, но что же делать – у них в их войнах всегда так бывало! Не могу не выразить моей радости по поводу только что подтвердившегося известия, полученного уже вчера, о том, что во время вылазки генерала White целых два английских батальона и горная батарея взяты бурами в плен! Вот что называется влопались и полезли в воду, не зная броду!…А если поднимется восстание остальных буров, живущих в английских южноафриканских колониях? Что тогда будут делать англичане со своими 50 тысячами; этого количества будет далеко недостаточно, война может затянуться, а откуда Англия возьмет свои подкрепления – не из Индии же? Ты знаешь, милая моя, что я не горд, но мне приятно сознание, что только в моих руках находится средство вконец изменить ход войны в Африке. Средство это очень простое – отдать приказ по телеграфу всем туркестанским войскам мобилизоваться и подойти к границе. Вот и все! Никакие самые сильные флоты в мире не могут помешать нам расправиться с Англией именно там, в наиболее уязвимом для нее месте. Но время для этого еще не приспело: мы недостаточно готовы к серьезным действиям, главным образом потому, что Туркестан не соединен пока сплошной железной дорогой с внутренней Россией. Однако же я увлекся, но ты поймешь, что при случае невольно иногда самые излюбленные мечты вырываются наружу, и невозможно удержаться, чтобы не поделиться ими».

Письмо Николая II примечательно. Во-первых, в нем он не скрывает своей искренней радости даже от небольших успехов буров. Во-вторых, Николай четко пишет, что считает англо-бурскую войну составной частью Большой Игры, и указывает на свою возможную роль в этом конфликте. Причем на роль решающую! План российского императора, возможно, был не оригинален, но предельно эффективен – постучаться в индийские ворота и потребовать их открыть. Ни более и ни менее! Фактически в данном случае он следовал совету германского кайзера.

Николай считал Туркестанский военный округ своим «дамокловым мечем», который нависал над Индией и который он в любой момент мог пустить в ход. При этом совершенно понятно, что «дамоклов меч» мог быть пущен в ход не только и не столько из-за симпатий к плантаторам далекого Трансвааля, а куда в более серьезном случае.

* * *

Прекрасно понимая позицию и возможности России, чиновники Форин офиса срочно предприняли шаги, чтобы умилостивить Петербург, а заодно и подзуживавший его Берлин. Уже 8 ноября 1899 года Англия срочно пошла на уступки Германии в разделе Самоа. Кроме того, Лондон дал «зеленый свет» Вильгельму по строительству Берлино-Багдадской железной дороги. В ноябре Германия неожиданно получила долгожданную концессию на ее строительство. После этого кайзер, вполне предсказуемо, прекратил ругать злодеев-англичан и нахваливать храбрых буров.

– Мерзавцы там и те, и другие! – отвечал он теперь на вопросы журналистов о своих симпатиях относительно англо-бурского конфликте.

Надо сказать, что англо-германский договор 1898 года по африканским проблемам был секретным и удовлетворял запросы обеих сторон за счет «третьих лиц», в первую очередь за счет Португалии. Имевшая гигантский внешний и внутренний долг, Португалия находилась тогда на грани полного банкротства, постепенно теряя свои некогда огромные колонии или, в лучшем случае, сдавать их в так называемую «долгосрочную аренду», из которой возврата назад, впрочем, тоже не было.

В этой ситуации Лиссабон обратил внимание на Россию. Из великих держав она была самым незаинтересованным партнером и надежным покупателем. Поэтому португальский посол в Петербурге начал лихорадочно зондировать почву для возможных переговоров.

Разумеется, такие действия португальских должников были абсолютно неприемлемы для Англии, яростно сопротивлявшейся любой возможности русского проникновения в Африку. Причем, когда невозможно было воздействовать экономически, англичане беспардонно использовали прямое политическое давление. Так было несколько ранее, когда Лондон, нажав на Париж, сорвал испанский проект продажи России города-порта Сеуты на африканском побережье Гибралтара…

В результате Николай II не проявил никакого интереса к борьбе за приобретение колоний в Африке. Честолюбивые замыслы российского императора были направлены в это время исключительно на Дальний Восток. Поэтому африканские португальские колонии были одна за другой поглощены всеядной Германией.

Что касается нейтрализации России в англо-бурском конфликте, то здесь ситуация для англичан была сложнее. Надо сказать, что Николай не ограничился частным письмом к сестре. Перво-наперво он демонстративно отправил отряд из четырех крейсеров с визитом во французский Брест. В случае конфликта с Англией крейсера должны были выйти в Атлантику и начать захват английских торговых судов. Одновременно российский император начал демонстративно подтягивать войска к границам с Афганистаном и Индии… В мерной поступи русских полков по туркестанским пескам в Лондоне сразу услышали траурный марш Шопена…

Поэтому и уступки России были куда серьезнее. Прежде всего, Англия согласилась не препятствовать русско-персидскому соглашению, что Тегеран обязуется не пускать к себе в течение десяти лет ни одну иностранную компанию (кроме российских!) для строительства железных дорог. Промолчала Англия и на то, что в январе 1900 года Россия предоставила Персии заем на условии вытеснения на иранском рынке английских товаров своими. Фактически взамен на нейтралитет в англо-бурской войне Лондон сдавал Петербургу свои последние