Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

В этот же день контр-адмирал Дубасов получил известие, что китайские войска уходят из Порт-Артура, почему в 6 часов вечера он приказал «Саратову» войти в порт и высадить войска на берег. Три роты немедленно были двинуты в город для занятия помещений, оставленных китайскими войсками.

16 марта в 8 часов утра великий князь Кирилл Владимирович поднял русский флаг на флагштоке Золотой Горы, после чего батарея и эскадра отсалютовали флагу. В этот день весь отряд был высажен на берег. Некоторые жители бежали, но большинство их вскоре вернулось. 23 марта на пароходе Добровольного флота «Хабаровск» прибыл еще один стрелковый батальон, а 25 марта прибыл генерал-майор Волков, вступивший в командование всем сухопутным отрядом. В этот же день десантом с трех судов, стоявших в Талиенване, был занят и этот пункт, откуда ушли китайские войска, бывшие под начальством генерала Ма Юй-куна. В углу гавани одиноко дымил трубами китайский крейсер «Хай-Юн» – гость в своем доме.

Так произошло занятие Квантуна. Так состоялся выход России к незамерзающим берегам восточных морей. Минет всего лишь пять лет – и трагические события Русско-японской войны покажут правоту адмирала Дубасова. К сожалению, слишком поздно…

Кстати, тогда же министр финансов Витте выступил резко против захвата Ляодунского полуострова с Порт-Артуром, приводя те же основания, что и командующий Тихоокеанской эскадры, чем тоже нажил себе немало врагов и неудовольствие Николая II.

* * *

У Дубасова дел в Порт-Артуре хватало. Не все шло так гладко, как хотелось бы. Не установились, к примеру, отношения с прибывшим сухопутным генералом Субботичем. Тучный и надменный Субботич, едва приехав, сразу же объявил себя начальником всех сил, находящихся в порту и крепости. Дубасов промолчал. Генерал, расценив это как свою победу, начал требовать от Дубасова ежедневных докладов о положении дел в эскадре. Это уже был вызов, и Дубасов возмутился:

– Коль крепость для эскадры приобретена, а не наоборот, то моряку здесь и главенствовать надлежит!

Но Субботич был мнения иного, а флотских принялся просто третировать, подвергая не только оскорблениям, но и арестам. Это переполнило чашу терпения решительного «адмирала Ду».

Развязка ждать себя не заставила. В один из ближайших праздников, когда после торжественного построения всех гарнизонных частей и богослужения начальственные особы направились приложиться к кресту, толстый Субботич попытался демонстративно обогнать Дубасова, чтобы оказаться у распятия первым. Но не тут-то было! В самый последний момент, когда тяжело дышавший генерал уже сложил губы дудочкой и тянулся к кресту, подоспевший Дубасов словно невзначай подтолкнул локтем соперника, и тот, промахнувшись, смачно чмокнул в пустоту.

Позор получился большой. Разобиженный Субботич в тот же день отписал возмущенную бумагу военному министру, а Дубасов тут же парировал ее аналогичным посланием на имя генерал-адмирала. Вскоре для разбирательства из столицы прикатила внушительная комиссия во главе с генерал-адъютантом Ломеном.

Дубасов разъяснил ситуацию Ломену здраво:

– Я нарочно пошел на столь мальчишеский шаг, чтобы привлечь внимание к вопросу единоначалия. Обстановку на Востоке вы знаете: не сегодня-завтра грянет! В Артуре же нет до сих пор единого руководителя. И это притом, что у нас за спиной опыт Севастополя! Неужели нужна еще одна головомойка, чтобы понять столь очевидное!

– Конечно, конечно, Федор Васильевич, – кивал головой Ломен. – Но каково ваше мнение, кому надлежит руководствовать в Артуре?

– Мое мнение однозначно, – хлопнул ладонью по столу адмирал. – Во главе приморских крепостей должны стоять моряки! Россия помнит Нахимова, но напрочь забыла Остен-Сакена!

Только спустя два года Николай II счел нужным поинтересоваться результатами работы комиссии. Прочитав бумагу, повздыхал и сказал:

– Видимо, единовластие в Артуре и в самом деле необходимо. Будем думать!

Но ни до начала Русско-японской войны, ни до начала осады Порт-Артура вопрос о единоначалии так и не был решен…

* * *

Распрощавшись с Ломеном, Дубасов предпринял еще две отчаянные попытки, чтобы хоть как-то исправить тяжелое положение с базированием нашего флота на Востоке. Делал он это на свой страх и риск, без всякого разрешения из Петербурга. На что надеялся? Наверное, на здравый смысл столичных деятелей, которые должны, наконец, понять, что Порт-Артур – это ловушка и следует пока не поздно искать новые места базирования.

Прежде всего, Дубасов попытался занять архипелаг Миао-Дао, что занимал стратегически важное положение неподалеку от Порт-Артура. Не теряя времени, адмирал выслал туда крейсер «Дмитрий Донской» со строгим приказом отгонять от островов всех, невзирая на флаги.

«Управляющий Министерством Морским

По Главному Морскому Штабу

7 Апреля 1899 года № 811

Отправлено с надписью срочное

Его Сиятельству Графу М.Н. Муравьеву.

Милостивый государь, Граф Михаил Николаевич, в ответ на письмо вашего сиятельства от 6 апреля сего года за № 1709 спешу уведомить, что для надобностей Морского ведомства необходимо приобрести земельные участки в открываемых для иностранной торговли корейских портов: Сонжино, Пиньяне и Мозампо, в особенности в последнем, представляющем удобную морскую базу на юге Кореи, желательно получить во владение возможно большую площадь земли и, конечно, прилегавшую к воде значительную береговою линиею. Напротив того, порт Кунсанпо, ввиду его положения на сравнительно небольшом острове, не сможет иметь значения для наших судов, и поэтому земельная собственность там не нужна. К вышеизложенному должен еще добавить, что начальник эскадры в Тихом океане вице-адмирал Дубасов просил поверенного в делах в Пекине о приобретении для морского ведомства земли в Цинампо. Такую просьбу считаю нужным, со своей стороны поддержать вашим сиятельством, принимая во внимание положение Цинампо близ Пиньяна в районе найденных угольных залежей. Примите, милостивый государь, уверение и прочее. Подписал адмирал П. Тыртов».

К сожалению, все усилия Дубасова так и не нашли политической поддержки на самом верху. Более того, за самоуправство ему был объявлен выговор, а крейсер «Дмитрий Донской» велели немедленно вернуть. Именно острова Миао-Дао станут в период осады Порт-Артура летучей базой японского флота, что значительно осложнит положение русской эскадры.

«Ладно, – проглотил обиду адмирал. – Попробуем укусить наших друзей с другой стороны». Заручившись частной поддержкой наших послов в Пекине и Сеуле, адмирал принялся выторговывать у корейцев небольшую территорию порта в столь любимом им Мозампо. Официально он объявил, что кусок земли нужен ему исключительно для угольного склада.

– Возьмем участок, значит, не пустим японцев в Мозампо, – внушал он своим штабным. – А там видно будет. По крайней мере, всегда будет, где приткнуться по пути из Артура во Владивосток.

О необыкновенной храбрости Дубасова ходили легенды. «Не человек – кремень» – так отзывались о своем командующем моряки Тихоокеанской эскадры. Это мнение разделяла в конце XIX – начале XX века вся Россия. Казалось, что на этот раз храбрость и решимость Дубасова сделают свое дело.

Но снова заработала бюрократическая машина. И хотя все было уже сделано и оставалось только перечислить корейцам деньги,