Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

Генерал В.А. Штенгер так описывал внешний вид Дубасова: «Высокий, широкоплечий и сухощавый, с рыжеватыми волосами, зачесанными по-старинному вперед на висках».

Короткая аудиенция у Николая II – и сразу в обратную дорогу на Дальний Восток. Как главную задачу новому командующему Николай II поставил найти стратегически выгодную и удобную для базирования незамерзающую военно-морскую базу на корейском или китайском побережье.

В первых числах августа 1897 года Федор Васильевич Дубасов уже принимал во Владивостоке дела командующего эскадрой Тихого океана у вице-адмирала Алексеева. Одновременно с назначением начальником эскадры Дубасов был произведен в вице-адмиралы.

Передав дела, Алексеев вздохнул:

– Много сделано, но, как сам знаешь, не хватает, однако, самого главного – незамерзающего порта. Посему желаю тебе, Федор Васильевич, разрешить этот вопрос.

О состоянии Тихоокеанской эскадры на момент вступления в командование Дубасова и его первых шагах в должности командующего оставил впоследствии любопытные воспоминания адмирал С.С. Фабрицкий: «Первой мерой нового начальника было производство ремонта на судах, а второй – замена уставшего личного состава свежим из России. Около шести месяцев эскадра была небоеспособна, но, к счастью, это совпало с нашей стоянкой во Владивостоке. Осенью эскадра перешла в Японские воды уже в полном порядке, подчищенная и подтянутая, так как новый начальник эскадры иначе понимал дисциплину и порядок, чем его предшественник. Нужно отдать справедливость, что адмирал Дубасов был во всех отношениях полной противоположностью адмиралу Алексееву, не допуская обмана даже ради шутки, изучая сам все до мелочей, требуя от своих подчиненных работы и несения ответственности за вверенные им части, не скрывая правды от высшего начальства».

В состав эскадры входили следующие корабли: эскадренные броненосцы «Наварин» и «Сисой Великий», крейсеры 1 ранга «Россия», «Рюрик», «Адмирал Корнилов», «Память Азова», «Дмитрий Донской», «Владимир Мономах», крейсеры 2 ранга «Крейсер» и «Забияка», морские канонерские лодки «Манджур», «Кореец», «Отважный», «Гремящий», «Сивуч», минный крейсер «Всадник».

* * *

Свой флаг новый командующий поднял на крейсере «Память Азова». Во Владивостоке по праздникам Дубасов устраивал приемы гостей с «береговыми дамами», на которых хозяйкой была его супруга Александра Сергеевна. Она же, как «старшая дама», приняла на себя председательство в различных благотворительных учреждениях для матросов с целью отвлечь их от пьянства в береговых кабаках. Кроме того, было затеяно устройство сада «без крепких напитков» и театра для матросов.

А затем произошел инцидент, который характеризует Дубасова. Во время очередного захода эскадры в Нагасаки там оказался отряд английских кораблей. На следующий день Дубасов, как и полагается по морскому этикету, пригласил английского контр-адмирала на официальный обед. Все прошло как положено, и англичане уехали довольными. На следующий день на обед пригласили уже англичане.

Поначалу все шло своим чередом. Дубасов, как гость, произнес тост за королеву Викторию. Далее, согласно этикету, английский адмирал должен был произнести тост за российского императора. Но этот тост так и не прозвучал. Дубасов, молча отобедав, вернулся к себе, после чего отправил к английскому коллеге флаг-офицера с уведомлением об оскорблении англичанами российского императора, а также о своем намерении срочно телеграфировать о происшедшем в Министерство иностранных дел для решения вопроса на самом высоком уровне. Англичане не ожидали такого оборота событий. Их адмирал поспешил явиться к Дубасову с извинениями. Однако тот, считая, что бестактность к императору была проявлена публично за офицерским обедом, извинений не принял.

– Мое условие простое, – заявил он. – Я не дам ход делу только в том случае, если завтра вы повторите обед со всеми ранее присутствовавшими гостями, а единственным тостом за столом станет тост за российского императора, произнесенный вами лично!

Невероятно, но на следующий день такой обед состоялся. Сразу же после произнесенного тоста за императора Дубасов, сославшись на неотложные дела, демонстративно покинул борт английского крейсера.

В октябре Дубасов вывел эскадру в большой поход.

– Будем искать новую базу для флота. Курс на Корею! – объявил он командирам кораблей.

Вытянувшись на несколько миль, эскадра густо пачкала небо черными султанами дымов. Со встречных судов японские рыбаки с тревогой взирали на этот парад морской мощи: «Рюрик» и «Нахимов», «Дмитрий Донской» и «Корнилов», «Память Азова» и канонерские лодки, транспорты и миноносцы…

Не торопясь, порт за портом обходил Дубасов корейское побережье. За портом Шестакова осмотрели Гензан (порт Лазарева), затем Пусан. Наконец, эскадра достигла Цусимского пролива. Когда-то адмирал Лихачев пытался убедить правительство приобрести Цусимскую скалу и создать здесь военно-морскую базу, которая контролировала бы весь Корейский пролив. Но адмирала не послушали…

* * *

Корабли эскадры бросили якорь в глубине архипелага Каргодо, что прилепился к южной оконечности Корейского полуострова, на рейде порта Мозампо (ныне Масан). Осмотрев окрестности, Дубасов пришел в восторг:

– Черт возьми, но Мозампо – это второй Гибралтар! Практически неприступный с суши, он может контролировать все здешние воды.

Вдали за отвесными холмами бурлила мутно-желтым потоком многоводная река Нактонг. Там же, на рейде Мозампо, Дубасов отписал в Петербург: «…Как порт, который соединял бы в себе качества, коими необходимо должен обладать конечный пункт Великого сибирского пути и главный выход из всех внутренних частей нашего обширного отечества на берегах Тихого океана, Мозампо… без всякого сомнения, не имеет местности себе равной».

Младшему флагману эскадры контр-адмиралу Реунову он сказал:

– Будем надеяться, что петербургские стратеги, наконец-то, обретут решимость. Нам же остается только ждать.

Однако сидеть сложа руки было не в правилах Дубасова. Он берет в руки перо и принимается за сочинение политических очерков, которые, по его мнению, могли бы оказать воздействие на общественное мнение в кругах российских политиков. Он активно участвует в политических интригах вокруг престола корейского императора с одной лишь целью – склонить его к союзу с Россией и обеспечить российское влияние на Корейском полуострове.

События между тем развивались совсем не так, как о том мечтал командующий эскадрой Тихого океана. Все началось вроде бы с совершенного пустяка. Российский вице-консул в Чифе некто коллежский асессор Островерхов отправился в частную поездку в разгромленный несколько лет назад японцами китайский город Порт-Артур, что располагался на южной оконечности Ляодунского полуострова. Результатом этого посещения стала записка асессора на имя министра иностранных дел, где Островерхов доказывал «стратегическое» значение порта и крепости. Записке дали ход. МИД счел умозаключения своего работника весьма компетентными. Министр граф Муравьев составил на ее основе обширный доклад, который вскоре лег на стол Николая II. Император колебался: уж больно далеко находился от метрополии этот Порт-Артур.

* * *

14 ноября 1897 года в Царском Селе собралось совещание под руководством императора. Обсуждался вопрос: занимать ли Ляодунский полуостров и Порт-Артур?

Против занятия порта высказался министр финансов Витте:

– Мы заключили с Китаем договор, чтобы защищать