Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

class="p1">Именно во время этого обсуждения и состоялся исторический разговор Витте с Муравьевым. Кто из них первым высказал мысль о всеобщем разоружении как о средстве поддержания международной безопасности и экономии бюджета, сказать сложно. Ряд историков называет автором Витте, другие – Муравьева. Но не суть важно. Главное, что идея прозвучала именно тогда. После этого МИД занялся окончательным оформлением идеи.

Когда Муравьев доложил о своей инициативе императору, Николай II пришел в полный восторг. Ведь это было именно то, о чем он всегда мечтал! Напомним, что императору было тогда всего тридцать лет и он еще грезил юношескими мечтами сделать всех вокруг себя счастливыми. Кроме этого, нимб царя-миротворца вокруг покойного отца также подсказывал ему направление, в котором следует двигаться, чтобы занять достойное место в истории России.

Следует сказать, что на тот момент Европа была переполнена конфликтами и предпосылками к ним. Так, Италия, поддержанная Англией, воевала с Эфиопией, а Россия и Франция помогали эфиопскому негусу Менелику II. Все больше, как мы уже знаем, бряцала оружием Германия. И многие умные головы опасались будущей большой европейской войны. Решение вопроса о разоружении автоматически влекло за собой решение вопроса и о колониальных захватах, а, следовательно, должно было положить конец Большой Игре с Англией и другим потенциальным военным конфликтам. Так что идея Муравьева и Витте была прекрасной. Дело оставалось за малым – поведать о ней лидерам европейских государств и уговорить их воспринять русскую инициативу как побудитель к действию.

Выполняя приказ Николая, Муравьев разослал предложение о мирной конференции. В предложении говорилось: «Охранение всеобщего мира и возможное сокращение тяготеющих над всеми народами чрезмерных вооружений являются, при настоящем положении вещей, целью, к которой должны бы стремиться усилия всех правительств. Все возрастающее бремя финансовых тягостей в корне расшатывает общественное благосостояние. Духовные и физические силы народов, труд и капитал отвлечены в большей своей части от естественного назначения и расточаются непроизводительно. Сотни миллионов расходуются на приобретение страшных средств истребления, которые, сегодня представляясь последним словом науки, завтра должны потерять всякую цену ввиду новых изобретений. Просвещение народа и развитие его благосостояния и богатства пресекаются или направляются на ложные пути… Если бы такое положение продолжалось, оно роковым образом привело бы к тому именно бедствию, которого стремятся избегнуть и перед ужасами которого заранее содрогается мысль человека. Положить предел непрерывным вооружениям и изыскать средства предупредить угрожающие всему миру несчастья – таков ныне высший долг для всех государств. Преисполненный этим чувством, государь император повелеть мне соизволил обратиться к правительствам государств, представители коих аккредитованы при Высочайшем Дворе, с предложением о созыве конференции в видах обсуждения этой важной задачи. С Божьей помощью, конференция эта могла бы стать добрым предзнаменованием для грядущего века».

– Теперь будем ждать, что нам ответят европейские государи, – ответил Муравьеву Николай, когда тот доложил, что дело сделано. – Будем надеяться, что реакция будет благожелательной.

* * *

Пока главы европейских держав обдумывали российское предложение и чесали затылки, прикидывая, что в нем для них выгодно, а что нет, не теряли времени Соединенные Штаты Америки. В течение всего пяти месяцев с апреля по август 1898 года США эффектно и наголову разгромили на Атлантическом и Тихоокеанском океанских театрах колониальную старушку Испанию, заявив о себе как о первоклассной военно-морской державе. Первый удар был нанесен американцами по принадлежавшим испанской короне островам Вест-Индии. Вначале на Кубе вспыхнуло организованное американцами восстание и началась хорошо проплаченная «война за независимость». Затем произошел явно провокационный взрыв американского броненосца «Мэн» в гавани Гаваны – столицы Кубы. Ну, а после взрыва броненосца в войну вступили и США. Боевые действия началась с блокады Кубы, затем американцы добрались до Филиппин и Гуама. Дважды в генеральных морских сражениях у берегов Кубы и Манильской бухты американцы уничтожили испанские эскадры. Итогом этой недолгой войны стал захват Кубы, Гуама и Пуэрто-Рико, а также символическая покупка Филиппин за 20 миллионов долларов у униженной Испании. Остальные колониальные остатки потерпевшая полный крах Испания продала Германии. Кубу американцы формально провозгласили независимой, но под своим полным контролем. Остальные территории фактически стали колониями США.

Агрессия США заставила Николая II ускорить созыв конференции по всеобщему миру и разоружению.

А уже перед самым ее созывом едва не разодрались между собой Франция и Англия. Причина была банальна – колонизаторы не поделили между собой еще один жирный кусок. В данном случае французы захватили прямо под носом у англичан небольшую область Фашода в английском Судане. Такой наглостью «лягушатников» королева Виктория была несказанно возмущена.

– А не наказать ли нам этих алчных прохвостов? – заявила она.

Английское правительство предъявило Парижу ультиматум, требуя немедленно очистить регион от своих войск.

– Это вовсе не жадность! – возмутились в Париже. – Мы за справедливость! Делиться надо!

После чего министр иностранных дел Франции Делькассе отверг английский ультиматум:

– Полтора века назад англичане уже воевали с испанцами за ухо Дженкинса. Теперь же пусть попробуют с нами за три горсти суданского песка!

Разразился сильнейший дипломатический кризис. В Лондоне не скрывали военных приготовлений против Франции. У нормандского побережья и Тулона появились английские эскадры.

В этих условиях Николай II в октябре 1898 года послал в Париж министра иностранных дел графа Муравьева.

– Михаил Николаевич, прошу вас, угомоните этих петухов! Взрывать Европу из-за куска африканской пустыни, что может быть глупее!

В разговоре с Муравьевым французский президент Фор доверительно сказал:

– Увы, но настоящий враг Франции – это вовсе не Германия, а Англия. Именно Англия является в Африке повсюду врагом Франции, таким же врагом является она по отношению к России на Дальнем Востоке. Поэтому сознанием этого мы и должны руководствоваться в нашей политике.

– Нам это хорошо известно, – вежливо улыбнулся Муравьев. – Хорошо, что теперь это поняли и вы!

– Хорошо бы нам с вашим императором ускорить оформление нашего военно-политического союза, – перевел разговор в практическое русло французский президент. – К тому же мы бы хотели, чтобы он имел четкую антианглийскую направленность.

– А как же Германия? – удивился Муравьев.

– Германия пока подождет! – отмахнулся Фор. – Сейчас у нас другая напасть!

В декабре 1898 года военный министр Куропаткин представил Николаю II доклад о мерах по приведению в состояние боевой готовности войск Туркестанского и Приамурского округов, Закаспийской области и Квантунского полуострова. Полистав доклад, Николай II взял ручку и начертал следующую резолюцию: «Некоторые видимые приготовления с нашей стороны, по-моему, были бы совсем не бесполезны. Почему Англия одна имеет право так дерзко вооружаться среди всеобщего мира?»

– Каково ваше мнение, Алексей Николаевич?

– Думаю, что мы должны вступать в боевые действия только в случае нападения Англии на Францию или на нас, – ответил Куропаткин.

– Я полагаю, что до этого все же не дойдет, – покачал головой Николай. – Уверен, дерзкое поведение Англии продлится недолго.

Пригласив к себе французского посла Монтебелло, он сказал:

– Передайте