Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

в том, что только дикая и беспощадная орда может завоевать такую территорию. Россия покорила такую территорию, совершая страшнейшие военные преступления и геноцид против народов. Россия бесспорно обладает замечательным даром добиваться верности и даже дружбы тех, кого она подчинила силой. Русский братается в полном смысле слова. Он совершенно свободен от того преднамеренного вида превосходства и мрачного высокомерия, который в большей степени воспламеняет злобу, чем сама жестокость. Он не уклоняется от социального и семейного общения с чуждыми и низшими расами. Его непобедимая беззаботность делает для него лёгкой позицию невмешательства в чужие дела, и терпимость, с которой он смотрит на религиозные обряды, общественные обычаи и местные предрассудки своих азиатских собратьев, в меньшей степени итог дипломатического расчета, нежели плод врожденной беспечности. Замечательная черта русификации, проводимая в Средней Азии, состоит в том применении, которое находит завоеватель для своих бывших противников на поле боя. Я вспоминаю церемонию встречи царя в Баку, на которой присутствовали четыре хана из Мерва в русской военной форме. Это всего лишь случайная иллюстрация последовательно проводимой Россией линии, которая сама является ответвлением от теории «объятий и поцелуев после хорошей трепки» генерала Скобелева. Ханы были посланы в Петербург, чтобы их поразить и восхитить, и покрыть орденами и медалями, чтобы удовлетворить их тщеславие. По возвращении их восстановили на прежних местах, даже расширив старые полномочия. Англичане никогда не были способны так использовать своих недавних врагов!

Что ж, слова Керзона – это выводы умного врага и талантливого разведчика, которые не потеряли своей актуальности и сегодня.

Основным вопросом государственной политики Англии, по мнению Керзона, являлся вопрос безопасности Индии. Все остальное должно было так или иначе подчинено именно ему. При этом Керзон являлся сторонником Японии и антагонистом Китая.

В 1898 году за успехи в противостоянии с Россией Керзон будет пожалован титулом барона в графстве Дербишир, а еще год спустя станет вице-королем Индии[1].

Глава седьмая

В Копенгагене Николай с женой, дочерью и сопровождающими лицами перешел на императорскую яхту «Штандарт». Океанская яхта только что прошла ходовые испытания и была принята в состав российского флота. По удобствам и богатству убранства кают и салонов она не имела себе равных. Огромный бушприт, украшенный золотым вензелем на черном фоне, устремленный вперед, точно выпущенная из лука стрела, как бы продолжал нос клипера. Острый клиперштевень «Штандарта» украшала золоченая носовая фигура парящего над водой двуглавого орла. Над палубой возвышались три стройные, покрытые лаком мачты и две белые дымовые трубы. Роскошные императорские покои были отделаны деревом вишни и ореха, а стены в императорских жилых каютах были облицованы тисненой кожей и обтянуты кретоном. Над надраенными палубами были натянуты белые парусиновые тенты, затеняющие от солнца плетеные столы и стулья. Под верхней палубой располагались гостиные, салоны, кают-компании, обшитые красным деревом, с паркетным полом, хрустальными люстрами, канделябрами и бархатными портьерами.

Визит молодого российского императора в Англию имел не только политическую составляющую, но и родственную. Дело в том, что Александра Федоровна, урожденная принцесса Гессен-Дармштадтская, была любимой внучкой королевы Виктории, и венценосная бабушка одно время даже мечтала видеть дорогую Аликс на английском троне, планируя ее брак с английским наследником Альбертом-Виктором, герцогом Кларенс. Но Аликс была к тому времени уже влюблена в русского наследника и на предложение бабушки ответила решительным отказом. Кстати, Альберт-Виктор вскоре умер от азиатского гриппа, а Аликс Гессенская, как мы знаем, вскоре стала российской императрицей.

В это время престарелая королева Виктория пребывала в замке Балморал – своей шотландской резиденции. Туда и были приглашены родственники из России. Королева с нетерпением ждала любимую внучку, которая еще не бывала в Англии в императорском статусе, кроме того, ей очень хотелось увидеть и правнучку – великую княжну Ольгу Николаевну.

22 сентября яхта «Штандарт» бросила якорь у берегов Шотландии.

* * *

В день приезда на Александре Федоровне был изящный белый наряд, большая шляпа и боа из страусиновых перьев. Николай был в форме королевского полка шотландских гвардейских драгун. Когда кортеж приблизился к Балморалу, звон церковных колоколов перекликался с волынкой. Уже начинало темнеть и вдоль дороги по обочинам стояли горцы в килтах, держащие горящие факелы. Впоследствии маркиз Кэрисбрук назвал это одним из самых впечатляющих зрелищ в его жизни. На пороге замка гостей встречала сама королева в окружении членов семьи и придворных.

Хотя визит императорской четы носил сугубо личный характер и официально не имел каких-либо политических целей, тем не менее Николая все время провоцировали завести разговор о необходимости англо-русского союза в пику Франции и Германии. Поэтому российский император предпочитал общество своего кузена Джорджи, который не донимал его политическими темами. При этом принц Уэльский (будущий король Георг V) был так поразительно похож на Николая, что их все время путали лакеи.

Балморал традиционно считался охотничьей резиденцией королевской семьи. Поэтому визит императорской четы сопровождался многочисленными охотами. В то время как мужчины отправлялись в окрестные леса, чтобы поохотиться на оленей и тетеревов, бабушка-королева наслаждалась общением с внучкой-императрицей.

В одном из разговоров королева Виктория пожаловалась Николаю II на враждебный тон российской прессы и просила принять меры. На что тот меланхолично заметил:

– Я не могу запретить людям свободно высказывать свои мысли в печати.

Виктория рассчитывала, что молодой и неопытный Николай прислушается к ее советам. Поэтому она все время пыталась оказывать на него влияние, надеясь, что теплые родственные чувства будут способствовать продвижению английских интересов. Виктория убеждала Николая:

– Крайне важно, чтобы Англия и Россия шли вместе, ибо они являются самыми могущественными империями и поэтому – гарантией мира. Я и лорд Солсбери хотим, чтобы мы, Англия и Россия, поняли друг друга и жили в дружбе.

– Дружба всегда лучше вражды, – соглашался российский император, – но политика – это не то, что домашние или частные дела. К сожалению, в ней нельзя руководствоваться личными чувствами и родственными отношениями!

В замке Балморал Николай II и Александра Федоровна провели несколько дней. Как бабушка, королева Виктория была счастлива: «Это было как сон, видеть дорогих Аликс и Ники здесь», – писала она в дневнике. Но и политические соображения не ушли на второй план. В Балморал для воздействия на Николая приехал Солсбери. На его встречу с императором возлагались большие надежды.

Солсбери все время старался остаться наедине с Николаем, чтобы перевести разговор на политическую тему. Премьер-министр буквально провоцировал российского императора на разговор о проблемах Среднего Востока и российской угрозе Индии. Но Николай II был категоричен:

– Индийский вопрос в России окончательно закрыт! Я решительно отвергаю наличие каких-либо недружественных намерений по отношению к Индии.

Через день во время беседы с королевой Викторией Николай снова повторил:

– Нет никаких причин опасаться разногласий