Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

жизни последний представитель старинного рода бояр-дипломатов и выдающийся деятель Большой Игры. Удивительно, как много сумел сделать для России Лобанов-Ростовский всего за восемнадцать месяцев нахождения в должности министра!

Из статьи о Лобанове-Ростовском в «Историческом вестнике»: «Человек долга, труда и опыта, с одинаково изящным достоинством умевший носить и свое громкое имя, и свой высокий сан, и свои блистательные дарования, равнодушный ко всяким внешним успехам с высоты своего тысячелетнего родословия, рожденный к величию и трудолюбивый, с невозмутимой ясностью уравновешенного ума всегда стоявший вровень с событиями и запросами современности, достойный представитель последних потомков Рюриковичей, спокойный и зоркий руководитель мировых событий, он был живым воплощением идеального русского государственного деятеля».

Оставшись без столь мудрого советника, как Лобанов-Ростовский, Николай немедленно затребовал к себе товарища министра иностранных дел Шишкина. Разумеется, что Шишкин при всем своем профессионализме не мог заменить министра, но другого выхода у русского императора просто не было.

* * *

В Бреславле Николай II встретился с императором Вильгельмом и присутствовал на маневрах германских войск. Первая встреча с кузеном Вильгельмом II после вступления императора Николая II на престол прошла в дружественных тонах. Несмотря на сближение монархической России с республиканской Францией, русско-германские отношения за все время царствования Александра III не утратили своей внешней корректности. Вильгельм II пытался внушить родственнику идею о необходимости возобновления альянса двух монархий для поддержания равновесия в мире и укрепления консервативных принципов в политике («союз монархов для спокойствия монархий») и убедить его в совершенной несовместимости республиканской Франции и самодержавной России.

В отличие от скромного и невзрачного Николая II Вильгельм всегда выглядел не просто эффектно, а эффектно свирепо! Кайзер был довольно статен, с отличной военной выправкой и уверенной походкой. Необыкновенно высокие каблуки увеличивали его средний рост, а грудь от подложенной под мундир ваты буквально выпячивалась колесом. Левую руку, которая была короче правой, кайзер всегда засовывал за борт мундира, что не только скрывало физический недостаток, но и придавало Вильгельму наполеоновскую монументальность. Иногда, меняя позу, кайзер величественно опирался левой рукой на эфес сабли. Воинственную картину дополняли шрам на щеке и лихо закрученные вверх усы.

Во время встречи в Бреславле Вильгельм II доверительно говорил Николаю:

– Я рад франко-русскому соглашению потому, что оно способствует обузданию тамошнего революционного духа. Что касается Парижа, то он всегда одержим жаждой перемен. Вот почему России и Германии следует бы взять на себя роль стражей порядка и охранителей мира!

Николай деликатно промолчал…

В те дни английский журналист Уильям Стэд взял интервью у российского дипломата Лессара.

– Как вы оцениваете сегодняшнее отношение России к Англии и Германии?

На это Лессар ответил метафорично:

– Если Англия – это наш дурной кот, то Германия – наш дурной тигр.

На недоуменную реакцию журналиста Лессар пояснил:

– Вы можете царапаться и шуметь, как вам нравится, но вы никогда не вызовете у России больше, чем раздражение. С Германией, увы, не так. Сейчас между нами все прекрасно, но если мы когда-нибудь рассоримся, то Германия может ударить нас по голове. Поэтому, как вам не обидно это слышать, но в реальности Англия не представляет для России никакой угрозы в отличие от Германии!

Надо сказать, что к этому времени кайзер Вильгельм уже серьезно взялся за Китай, стремясь откусить кусок побольше. Повод для этого найдется. В ноябре 1897 года в провинции Шаньдун будут убиты два католических миссионера из Германии. В ответ немцы по приказу кайзера мгновенно оккупируют порт Циндао на востоке провинции Шаньдун. За этим последует так называемая «борьба за концессии» 1898 года, в ходе которой Германия сохранит за собой стратегически важную бухту Цзяочжоу.

В ответ на это император Гуансюй попытается начать радикальные реформы, но нарвется на гнев старухи Цыси, которая не только блокирует его реформы, но и казнит самых пылких реформаторов. После этого Китай снова замрет в своей неподвижности.

Но все это еще впереди, а пока поезд российского императора мчался через Европу, оглашая гудками встречные селения…

Сейчас на первых страницах европейских газет обсуждали главную новость дня – неожиданную смерть российского министра иностранных дел и возможные в связи с этим повороты политики Петербурга. Если внезапная кончина Лобанова-Ростовского была встречена во Франции, Германии, Китае и Корее с чувством горького сожаления, то в Англии и Японии, наоборот, с облегчением вздохнули…

Любопытно, что смерть Лобанова-Ростовского чрезвычайно озадачила английскую королеву. Виктория немедленно вызвала к себе премьер-министра Солсбери и старшего сына Джорджа (принца Уэльского).

– Внезапная смерть российского министра иностранных дел может вызвать большие изменения в российской политике, причем не в лучшую сторону! – заявила королева. – Какие будут предложения?

– Ваше величество! Надо убедить русского царя назначить преемником Лобанова российского посла в Лондоне Стааля, с которым мы умеем работать! – высказал свое мнение наследный принц.

Толстяк Солсбери покашлял в кулак:

– Любое наше вмешательство в столь деликатный и сугубо внутренний вопрос может стать известным в Петербурге, после чего непременно будет отвергнуто российскими властями. В результате мы не только не получим лояльного нам министра, но потеряем лояльного нам посла.

В результате было решено, что давить на Николая в этом вопросе не будут, но при случае свои пожелания выскажут.

* * *

В преддверии визита российского императора активизировался уже известный нам русофоб Джордж Керзон, несмотря на молодость уже признанный специалист по вопросам восточной политики и противодействию России. Керзон буквально наседал на Солсбери, прося его быть как можно настойчивее и жестче в своих требованиях к русскому императору.

– По имеемым у меня сведениям, царь Николай мягок и нерешителен. К тому же у него нет рядом опытного дипломата, а сам он очень молод. Поэтому будет непростительной ошибкой, если мы не воспользуемся этими обстоятельствами и не заставим согласиться со всеми нашими требованиями! Будьте решительней и жестче!

– Русский царь гость королевы, и я не могу просто так хватать его за шиворот! – отнекивался премьер-министр, имея собственный, куда более мягкий план вовлечения Николая II в орбиту английских интересов.

– Если мы сейчас не схватим за шиворот русского царя, то через некоторое время он схватит за шиворот нас! – стращал своего шефа русофоб Керзон. – Поверьте мне, я изучил русских и знаю, о чем говорю!

В свое время, вернувшись из поездки по странам Центральной Азии, Керзон выступил в парламенте с речью о России и русских. Эта речь вызвала настоящий шок в английском истеблишменте и было отчего! Керзон сказал следующее:

– Русская армия – самая страшная армия в мире. И это не пропаганда и не преувеличение. Если вы не верите мне, посмотрите на карту мира. Вы действительно думаете, что более ста народов ДОБРОВОЛЬНО вошли в состав России? Если вы в это верите – это очень плохо. Потому что правда состоит