Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

Так все и вышло. Повозмущавшись, в Лондоне притихли.

– Не иначе новую гадость замышляют! – невесело шутили в нашем военном министерстве молодые полковники.

– А то! Англичанка она завсегда всем гадила! – отзывались седые генералы. – Ну, а нам в особенности!

Несмотря на то что накал страстей стих, в июле 1900 года в Париже на совещании начальников Генеральных штабов России и Франции в русско-французскую военную конвенцию 1893 года была внесена важная поправка. Отныне обе стороны принимали на себя конкретное обязательство поддерживать друг друга в случае нападения Англии.

Конечно, несмотря на секретность, в Лондоне вскоре об этой поправке узнали. Но что там могли поделать? Только скрежетать зубами и мечтать о реванше…

* * *

Надо сказать, что запрос российской стороны на проведение мирной конференции по вопросам разоружения вызвал полное недоумение в Европе. К удивлению Николая II, едва ли не самое большое непонимание его инициатива вызвала в Париже. На самом деле ничего странного в этом не было. Франция готовилась к реваншу за прошлую проигранную Германии войну и вкладывала огромные деньги на перевооружение армии. Кроме этого, именно тогда, как мы ужезнаем, Париж схлестнулся с Лондоном в так называемом Фашодском кризисе из-за куска земли в районе Верхнего Нила. В споре, едва не переросшем в войну, победили англичане, и французы мечтали о военном реванше. К тому же Франция как раз переходила на скорострельную 75-мм пушку и не желала, чтобы ей мешали. И тут этакий нежданчик от союзной России!

Если идею всемирного разоружения придумали российские министры, а утвердил российский император, то главным теоретиком этого необычного дела стал крупнейший специалист в области международных договоров профессор Федор Мартенс, консультировавший некогда самого канцлера Горчакова. Старик Мартенс обладал чувством юмора. Так, узнав о нервной реакции французов, он только посмеялся:

– Наше предложение стало для лягушатников ушатом холодной воды… Они рвут и мечут и не могут успокоиться, считая, что конференция направлена исключительно против них!

– Может, стоит их в этом переубедить? – поинтересовались более молодые коллеги.

– Ни в коем случае! – прошамкал старик Мартенс. – Каждый обслуживает себя сам!

Что касается Англии, то она отнеслась к российской инициативе более сдержанно. Если что Англию беспокоило, то, что Россия, таким образом, пытается встать во главе европейской дипломатии. Разумеется, в Лондоне сразу соотнесли предложение Николая II с реалиями Большой Игры. Поэтому вскоре английские газеты на всех перекрестках кричали, что Россия своим фальшивым миролюбием маскирует агрессивные намерения на Дальнем Востоке.

– В Петербурге задумали что-то очень хитрое. Но что именно? – вопрошал к членам кабинета премьер-министр Солсбери. – Проведем мозговую атаку! Надо во что бы то ни стало узнать, что именно замышляют русские!

После «мозговой атаки» в английском МИДе пришли к выводу, что идея мирной конференции является эдаким пиар-ходом молодого российского императора, призванным привлечь общественное мнение стран Европы на свою сторону.

– В принципе все не так страшно, хоти и несколько неожиданно! – резюмировал толстяк Солсбери, затягиваясь гаванской сигарой. – Русский император еще очень молод. Только в таком возрасте могут появиться в голове разные глупости. Но молодость, как известно, явление временное.

* * *

А вот в Берлине восприняли «привет» из Петербурга резко негативно. При этом русскую инициативу поносили все – от имперских чиновников до социал-демократов.

– Как мы будем жить без военных побед и триумфальных маршей? Ведь если исчезнут войны, исчезнет и наш великий прусский дух!

Сам Вильгельм II высказался об идее конференции достаточно резко:

– Я, в принципе, согласен с этой идеей как с идеей, только чтобы Ники не выглядел дураком перед Европой. Но на практике в будущем я буду полагаться все равно только на Бога и на свой острый меч!

Немецкая профессура считала инициативу русского царя наивной и идеалистической. Германские социал-демократы полагали, что хитрый Петербург просто преследует свои корыстные интересы, стремясь перехватить первенство в Большой Игре, – хочет получить мирную передышку и избежать столкновения с Англией в Азии. Именно так считал Карл Каутский в статье «Демократическое и реакционное разоружение».

Надо сказать, что в Германии спорили больше всего. Профессор юриспруденции Пауль Лабанд, например, заявлял:

– Даже идиоту понятно, что сейчас разоружение невозможно, хотя, благодаря конференции, мы сможем решить ряд вопросов гуманитарного права.

Преподаватель международного права в Эрлангене профессор Рэм имел несколько иное мнение:

– Идея русского царя очень интересна, хотя я сомневаюсь в успехе проекта европейской безопасности. Однако создание институтов европейского арбитража вполне реально.

Соединенные Штаты, ограбив к тому времени Испанию, оценили миролюбивый почин России более доброжелательно, чем остальные, хотя и сдержанно. Оно и понятно, от Америки до Европы далеко. Если там наступит мир – это неплохо, но, если будут воевать между собой – тоже ничего страшного для Америки не приключится.

Что касается второстепенных европейских держав, как Австро-Венгрия, Испания и Италия, то, имея из-за гонки вооружений только финансовые проблемы, они инициативу русского царя в целом одобряли, хотя решающего голоса, понятное дело, не имели.

Однако прямо заявить о нежелании защищать мир от войны никто из европейских правителей не посмел!

Ну, а как отнеслись к идее Николая II в самой России? В основном спокойно и положительно. Большинство населения вообще не поняло, о чем именно идет речь, ну, а те, кто понял, посчитали, раз император так решил, значит, решил правильно.

– Государь желает, чтобы никто никого не убивал, разве это не благо! Ведь еще Цицерон говорил, что худой мир лучше доброй драки! – объясняли преподаватели в гимназиях и реальных училищах своим подопечным.

В то время был популярен такой анекдот. Встречаются в дворянском клубе два аристократа. Один говорит:

– Только что получено потрясающее известие! Невозможно поверить!

– Что? Что? Неужели подписали всемирное разоружение?

– Вам бы только о пустяках! Нет, в моду вошли отложные воротнички.

Впрочем, распускались слухи, что мирные инициативы были навеяны Николаю II масонским окружением. Одним из самых неожиданных противников николаевской идеи оказался Лев Толстой, известный своим, казалось бы, бескомпромиссным пацифизмом. Мыслитель из Ясной Поляны заявил:

– Эта надуманная конференция представляет собой отвратительное проявление христианского лицемерия, которое ничего не исправит. Единственным спасением может стать только открытое неповиновение граждан и подданных своим государствам, которые развязывают войны!

Вот так, от конференции по разоружению и сразу к революции!

Инициативу Петербурга с большой охотой восприняло только правительство Нидерландов. Голландцы тогда ни к кому территориальных претензий не имели и воевать ни с кем не собирались. Поэтому инициатива Петербурга пришлась там по душе.

– Мы полностью одобряем русскую идею, – заявила нидерландская королева Вильгельмина. – И готовы провести конференцию у себя в Гааге, на родине автора трактата XVII века «О праве войны и