Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

И в дальнейшем Витте резко выступал против захвата Ляодунского полуострова с Порт-Артуром, чем тоже нажил себе немало врагов и вызвал неудовольствие Николая II.

Глава российской внешней политики граф Муравьев был, наоборот, за немедленное занятие порта. Военный министр Ванновский воздержался. Управляющий морским министерством адмирал Тыртов, уже ознакомленный с бумагами Дубасова, занимать Порт-Артур не желал.

– Этот порт станет камнем на шее флота. У нас на Востоке еще слишком мало сил, чтобы жить «на два дома»: Владивосток и Порт-Артур, удаленные друг от друга больше чем на тысячу миль. Мы бесцельно будем сжигать запасы топлива, изнашивать механизмы. Но самое главное – в случае войны связь между обеими базами будет легко перерезана.

– А каково мнение на этот счет командующего Дальневосточной эскадрой? – поинтересовался Николай II.

– Мы в оценке ситуации единодушны, – ответил старый адмирал. – Нам нужен порт в Корее, и лучший из них – Мозампо.

Со своего места буквально подскочил граф Муравьев:

– Моряки беспрестанно вмешиваются во внешнюю политику и путают нам все карты! В Корее мы ведем тонкую игру, а занятие порта непременно озлобит как Японию, так и Англию. Дело флота плавать, а наше – обеспечивать им условия для этого.

– Не понимаю, – буркнул в седую бороду Тыртов. – Кто для кого: флот для МИДа или МИД для нас? Во всяком случае, расхлебывать эту кашу придется именно нам!

Император в спор особо не вмешивался. Сидел молча. В конце совещания коротко заявил:

– Ляодунский полуостров занимать не будем.

Узнав о результатах совещания, Дубасов воспрянул духом: борьба за Мозампо продолжается! А события на Востоке развивались стремительно. Немцы оккупировали китайский порт Киао-Чау, японцы не менее энергично «осваивали» Корею. Заволновался и Лондон: англичане не привыкли плестись в хвосте событий. В восточных водах появилась мощная британская эскадра, державшая курс на порт Чифу. Агенты докладывали, что англичане заинтересовались Порт-Артуром и вот-вот его захватят. Всполошились Берлин и Токио, нервничали в Петербурге. Все эти обстоятельства и побудили Управляющего морским министерством захватить архипелаг Каргода с портом Мозампо. Дипломатический представитель и военный представитель России инициативу адмирала поддержали. Для гарантии захвата решили сразу же минировать все второстепенные фарватеры Мозампо.

Об этих предстоящих мерах, включая доставку из Владивостокского порта 450 мин. В придачу к имевшимся на эскадре 250 минам и на транспорте «Алеут» 200 минам, Дубасов сообщал командиру Владивостокского порта контр-адмиралу Чухнину.

Но петербургская бюрократия успела к этому времени склониться к совсем другой, непредвидимой Дубасовым комбинации. Все решил обстоятельный доклад министра иностранных дел графа Муравьева, представленный императору 11 ноября 1897 года. В нем, не запрашивая мнения начальника эскадры и морского министерства, обосновывалась необходимость для базирования флота занять бухты Талиенвана близ Порт-Артура. Это, как приходится думать, была давняя интрига императорской камарильи, которой сыграло на руку легкомысленное поведение адмирала Алексеева. Он вместо решения трудной задачи выбора незамерзающей базы потерял время на ничего не дававшие флоту экскурсии в Гонконг и Шанхай.

Глава вторая

29 ноября Дубасов поднял пары на своих крейсерах, готовый ринуться в Мозампо. Обстановка накалилась до крайности.

В адмиральском салоне «Рюрика», коротая ночь, командующий нехотя мешал ложкой чай. Напротив, сидели командиры крейсеров «Рюрика» Гаупт и «России» Доможиров. Часы показывали 2 часа 30 минут.

– Необходимо серьезно усилить эскадры, – заметил капитан 1 ранга Доможиров. – У нас до сих пор нет ни одного броненосца. Случись что, и серьезного боя нам не выдержать.

– Броненосцы, думаю, скоро нагонят, – вздохнул Дубасов. – Дело в ином. Во Владивостоке мы ремонтируемся кое-как. Если что серьезное – то гоним корабли в Нагасаки или через три океана в Россию. Так воевать нельзя. А министерство все режет судоремонтные кредиты. О чем они там думают, не представляю!

В дверь постучал начальник корабельной радиостанции:

– Телеграмма из министерства. Очень срочно!

– Никак решили все-таки дело с Мозампо! – обрадовался контр-адмирал, беря в руки бумагу.

Но по мере того как он читал, лицо его бледнело.

– Ну, вот и все, – мрачно покачал головой Дубасов. – Мы вступаем на путь, с которого уже не свернуть до самого трагического конца. Приказано срочно занимать Порт-Артур.

– Не может быть!

– Оказывается, может! Читайте!

Дубасов протянул офицерам телеграфный бланк. Те впились глазами в прыгающие буквицы: «Согласно высочайшей воли немедленно по получении послать в Порт-Артур с контр-адмиралом Реуновым отряд из крейсеров и лодок, всего в числе трех судов».

Цепляясь за соломинку, Дубасов сразу же отбил ответную телеграмму: «Как решается вопрос с занятием Мозампо»? Телеграммой от 30 ноября ему уточнили: «Вопрос о занятии Мозампо не возбуждался».

В тот же день младший флагман эскадры контр-адмирал Реунов, подняв свой флаг на «Адмирале Нахимове», повел часть эскадры к берегам Желтого моря.

– На Артур! – говорили беззаботные мичманы, радуясь перемене мест и новым впечатлениям.

– На Артур! – раздраженно досадовали лейтенанты, оставившие во Владивостоке семьи.

– На Артур! – безнадежно махали руками командиры кораблей, разделяя тревогу командующего по происходящему.

Отныне название Порт-Артур навсегда входило в историю российского флота…

* * *

Ежедневно менявшиеся обстоятельства начавшейся порт-артурской эпопеи сопровождались постоянными заданиями и резолюциями императора. Как азартный игрок, он с лихорадочным вниманием следил за деталями разворачивавшейся по его замыслам аннексии. Главными ее героями были неустанно действовавший граф Михаил Николаевич Муравьев и непосредственный исполнитель императорского замысла младший флагман Тихоокеанской эскадры контр-адмирал Реунов, которому ставилась невыполнимая задача тремя кораблями загородить иностранным кораблям входы на захваченные рейды. С тайным заданием покинувшие Нагасаки 1 декабря 1897 года эти корабли – крейсер «Адмирал Нахимов», «Адмирал Корнилов» и канонерская лодка «Отважный» – пришли в Порт-Артур 5 декабря, там застали лишь два китайских корабля и никаких иностранных.

По счастью, китайские власти, имея предписания своего правительства, помогли русским, расставив в гавани свои корабли. С ними мнимую оборону от иностранцев держала канонерская лодка «Отважный». Два других корабля – «Адмирал Нахимов» и «Адмирал Корнилов» – сторожили внешний рейд. Роль графа Муравьева настолько была всеохватна, что адмиралу Тыртову оставалось лишь смиренно запрашивать: не обмолвилось ли случаем его императорское величество о намерении послать в Тихий океан (как это давно ожидали в министерстве) из Средиземного моря броненосцы «Наварин» и «Сисой Великий». Оказалось, что никаких указаний об этих кораблях министру преподано не было. В таких условиях, далеко не отвечающих престижу великой державы, совершился в качестве временной меры захват Порт-Артура.

После захвата Порт-Артура связь с эскадрой осложнилась, а посыльные суда, имевшиеся в эскадре, были слабы вооружением и ненадежны своими машинами. Поэтому в телеграмме от 27 декабря Дубасов настаивал на присылке хотя бы клипера «Всадник» и шести миноносцев. Эскадру, ввиду появления у японцев броненосцев «Фуджи» и «Яшима», следовало без промедления усилить двумя броненосцами, находившимися в тот момент в Средиземном море. «После придачи лодки “Бобр”, “Всадника” и шести миноносцев эскадра