Хочу вспомнить все - Марина Викторовна Линник

– Я надеюсь, ты это не всерьез? – наконец вымолвил он. – Это ведь шутка?

– Нет, отчего же? Я на самом деле намерена съездить в Россию на несколько дней.

– Но для чего? Разве ты не знаешь, как опасно сейчас эмигрантке появляться в России? Как такое вообще могло прийти тебе в голову? – возмутился Ренард. – Тебя тотчас же схватят и арестуют. В лучшем случае сошлют в Сибирь, а в худшем – расстреляют.

– Вот именно поэтому я и обращаюсь к тебе за помощью. Никто не должен знать, что я – русская.

– Интересно, а на каком языке ты собираешься общаться с неграмотным населением России? Те, кто знал французский или какие-либо другие языки, давно живут в Европе или убиты.

– Значит, буду говорить на ломаном русском, словно иностранка.

– Нет, я сойду с тобой с ума, – развел руками муж.

– Пожалуйста, помоги с документами, – подойдя к Ренарду и взяв его за руку, попросила я. – Я же знаю, что ты можешь все.

– Да, я могу, – кивнул он в знак согласия. – Но, как ты считаешь, с каким сердцем я отправлю любимую жену в логово медведя? Пойми, это очень опасно! Кстати, ты так и не сказала, с какой стати тебе необходимо ехать в страну, из которой ты бежала столько лет назад. Не думаю, что встреча с товарищем Семеновым вызвала у тебя ностальгию. Или же я не прав?

– Разумеется, нет, – недовольным тоном проговорила я. – Ностальгия в моем понимании – только желание вернуть себе то, что люди утратили: положение, имя, привилегии. Мое же прошлое умерло. Его больше нет. Я живу лишь настоящим, и все благодаря тебе!

Подойдя к мужу, я обняла его и поцеловала в щеку. Такие проявления нежности были редки с моей стороны, поэтому Ренард сразу понял, что случилось что-то серьезное.

– Ты так и не ответила на вопрос: почему ты так рвешься в Россию, заведомо осознавая всю опасность поездки?

– Все из-за фамильных драгоценностей, которые мне пришлось бросить в Москве, спасаясь бегством. Я взяла несколько украшений, чтобы впоследствии продать их, но у знакомых я оставила бо́льшую часть. Пойми, они очень дороги мне, поскольку напоминают о давно ушедших родных.

Это, конечно, было ложью. Никаких драгоценностей у меня не сохранилось ни здесь, ни в России, только обручальное кольцо Николя, которое я носила на цепочке вместе с нательным крестом. Однако мне нужна была причина, чтобы как-то объяснить мужу столь странное желание – отправиться во враждебную страну, и эта идея была единственной, пришедшей мне в голову.

– Да, но почему ты вспомнила о них только сейчас? – удивленно посмотрев на меня, задал вопрос граф.

– Все дело в том, что мне всегда казалось, будто я навсегда утеряла их, так как с того времени, как я покинула Москву, я ничего не знала о судьбе моих знакомых. Совсем недавно ситуация изменилась. По моей просьбе Сергей Владимирович направил запрос в Москву, и через некоторое время пришел ответ, что они живы и здоровы.

(Естественно, я ни о чем таком не просила Семенова, так как прекрасно понимала, что любая попытка узнать что-то о семье Сонечки может навлечь на них беду. Я решила разузнать о них самостоятельно по приезде в Москву.)

– Ты думаешь, что драгоценности находятся у них? Уверен, что они давно распродали их во время гражданской войны.

– Это невозможно, – покачала головой я. – Ты совсем не знаешь родителей моей подруги. Они не такие.

– Прости, если обидел тебя… Вне всякого сомнения, я не вправе судить о незнакомых мне людях. Но тем не менее… Хорошо. Я помогу тебе. Скажу больше: мы поедем вместе!

– Ты с ума сошел? – запротестовала я. – А если тебя узнают? Не забывай: ты известнейшая персона в Европе. Может представить, какие беды ты навлечешь на наши головы, если большевики признают в тебе их злейшего врага? ЧК не дремлет. Более того, мы вряд ли получим советские визы, потому что я совершенно уверена, что товарищ Марков знает о твоих симпатиях к Российскому общевоинскому союзу, иначе он не подослал бы к тебе шпиона в лице Семенова.

– …О моих симпатиях? – Брови Тюренна удивленно приподнялись. – Почему ты так считаешь?

– Разве не ты сделал добровольное пожертвование в пользу организации? И несомненно, не ты намекнул чехословацкому правительству, что неплохо было бы профинансировать Объединение российских земских и городских деятелей. А Союз младороссов? И неужели Русский рабочий союз возник без твоей поддержки и финансирования? Могу продолжить список.

– Ты преувеличиваешь масштаб моей деятельности, – усмехнулся Ренард, дружелюбно подмигнув мне. – Я не сделал ничего, что могло бы навредить нашим двухсторонним отношениям с Советами, которые, поверь мне, постепенно развиваются.

– Ты – истинный дипломат, – рассмеялась я. – Так что? Ты поможешь мне с визой?

– Скажи, у меня есть хоть малейшая возможность отговорить тебя от безумного поступка? Или ты решила все окончательно и бесповоротно?

– Да, – я твердо кивнула, – так и есть. Ренард, мне нужно съездить, я чувствую это. Прошлое не отпустит меня, если…

– Какое прошлое? – нахмурился граф. – Ты говорила о фамильных драгоценностях.

– Действительно, – спохватилась я, осознав, что чуть не проговорилась. – Когда я говорю о прошлом, то подразумеваю как раз именно их. Они не могут находиться более в чужих руках. Их носила еще моя прапрабабушка. Сокровища моей семьи должны вернуться к законному владельцу.

– Признаться, я не совсем понимаю такого рода сентиментальность, но ты приняла решение, и я уважаю его. Пусть будет так!

– Спасибо, дорогой Ренард, – обняв мужа, сказала я и вышла из комнаты.

Через месяц, подключив все свои связи и каналы, муж достал мне немецкий паспорт на имя Ингрид Лентц. Сев в поезд, идущий до Берлина, я отправилась в путешествие, убившее, как потом оказалось, во мне все человеческое.

Признаться, вначале я даже не знала, что буду делать, каким образом действовать. Мне хотелось просто найти убийц моего Николя и посмотреть им в лицо. Что я рассчитывала увидеть? Не знаю. Возможно, раскаяние, сожаление. Ужасно глупо! И о чем я только думала, собираясь в дорогу! Но по мере приближения к цели путешествия моя заветная мечта превращалась в навязчивую идею; картины прошлого виделись все отчетливее, усиливая гнев и желание отомстить.

В Германии, выдав себя за сотрудницу американского Красного Креста (моей легендой занимался лично Ренард), я присоединилась к делегации Социнтерна, которая через несколько дней должна была отправиться в Москву. Пройдя все необходимые процедуры, в конце апреля мы прибыли в столицу Советского государства.

Что