Хочу вспомнить все - Марина Викторовна Линник

– Так убили?

– Да на что? Приложил ее Петро пару раз, она не ты, сразу обмякла.

Трудно передать словами, что творилось у меня на душе. Чем дальше он рассказывал, тем явственнее я вспоминала ту ночь на перроне. От всколыхнувшихся переживаний меня начало знобить.

– Ба! Ты чего это затряслась? Замерзла? – с удивлением посмотрел на меня Сергей. – Давай, я тебя плотнее укрою и принесу горячего чаю.

– Нет-нет, – поспешно отказалась я, боясь, что Семенов потом свернет столь долгожданный разговор. – Одеяла более чем достаточно. Закрой форточку, на улице похолодало. Не лето уж.

– Это точно, – согласился со мной мужчина, прикрыв окно. – Так на чем я остановился?

– Петро… так ты, по-моему, его назвал… ударил пленницу… А что было потом?

– Потом… точно уж не помню, с чего началась потасовка. Помню только наглое, спокойное лицо хлыща, глядевшего на меня. Уф! А глаза? Видела бы ты эти глаза!

«Я видела, я знаю, – подумала я. – Это были самые прекрасные глаза на свете. Боже! Я бы отдала все: свою жизнь, свою душу, – лишь бы увидеть Николя еще хоть разочек краешком глаза».

– Этот уверенный взгляд меня взбесил! Но все ж не мог я при подчиненных взять да и пристрелить его без суда, хоть мне и хотелось, – продолжал наслаждаться воспоминаниями Семенов. – Но помог случай. Не зря-таки он не понравился мне с первого взгляда.

– Что же случилось? – невинным голосом поинтересовалась я.

– Ты представляешь, в подкладке пальто у этой гниды оказались письма, адресованные… ты не поверишь кому!

– Даже не представляю, – пожала плечами я.

– Самому Керенскому! – с торжеством произнес Сергей. – Ты представляешь, что письма значили для революции? Я впоследствии прочел их. Прибудь курьер с ними на неделю раньше, и никакой революции не было бы!

– Почему?

– А тогда провели бы Учредительное собрание и приняли бы необходимые для усмирения народа законы. И уж никто не пошел бы за нами.

«Значит, мы опоздали… опоздали. Прибыли бы вовремя, и ничего такого не случилось бы. Керенский и верные ему люди предотвратили бы катастрофу. Впрочем, не знаю, что было бы дальше, но по крайней мере Николя был бы жив… Мы просто опоздали!»

– О чем ты задумалась?

– Да так… ни о чем. И что произошло с тем… курьером?

– Я убил его, выстрелив в голову, – победоносно проговорил Семенов. – Как сейчас, вижу кровь, которая брызнула во все стороны.

Я застонала, не в силах дальше слушать.

– Что случилось? – насторожился Сергей.

– Все-таки тебе придется принести мне чай… Сделаешь? Никак не могу согреться.

Оставшись одна к комнате, я в бешенстве стала колотить кулаками подушку. Мне необходимо было выплеснуть обуявшую меня ярость. «Ненавижу! Ненавижу!» – раз за разом повторяла я. Немного успокоившись, я привела себя в порядок и стала ожидать Семенова, твердо решив довести расспросы до конца. Он вернулся пару минут спустя. Сделав несколько глотков отвратительно пахнущего чая, я продолжила разговор:

– Ты не чувствовал угрызений совести после убийства?

– Что за странный вопрос? Я убил изменника и предателя.

– А что стало с женой того человека? Вы отпустили ее или…

– Или… Нет, убивать не стали. Эта дура умудрилась удариться головой, когда падала. Отдали ее старухе, чтобы та подлечила молодку.

– А для какой цели?

– Думал, что она что-то знает. Ан не судьба была узнать!

– Женщина умерла?

– Да куда там… сбежала, стерва! Долго потом искали эту тварь; все облазили. Не нашли нигде! Так и сгинула. Может, волки задрали, убегала-то ночью, или в болоте утонула. Да Бог с ней! Нас немного погодя в Петроград… теперь уж в Ленинград… вызвали. Работы там много было. Кто куда попал…

– А ты еще встречался с людьми, бывшими с тобой на перроне? – с замиранием сердца спросила я.

– Разбросало нас: кто в комитет профсоюзов попал, кто в разведку, кто в армию подался.

– Обидно… столько пережили вместе, и вот так расстаться.

– Но почему расстаться? Вот вернусь в Россию, поеду в Москву, повидаемся.

– Да за столько лет уж и фамилий, наверно, не вспомнишь, – игриво поглядев на Семенова, произнесла я.

– Я? – рассмеялся собеседник. – Помню-помню, не боись! Ну… всех, конечно, нет, ты права, а все ж таки самых близких точно не забуду.

– Нет, не помнишь, не помнишь, – продолжала я дразнить его.

– Петр Натанович Богданов, Лаврентий Ильич Жуков и Илья Семенович Ан… Антонов… нет, Анике… тоже не то… Черт! А ведь ты права, начал постепенно забывать. Это все твой Париж! С его ресторанами, кафе, кабаре, театрами, гулянками.

Он начал ругать буржуазию, называя ее эксплуататорами простого народа, и нес еще какую-то чепуху, но я не слушала. Все, что мне было нужно, я уже получила: я узнала имена убийц мужа. С последним могла выйти заминка; впрочем, я была убеждена, что те двое вспомнят своего товарища. Итак, мне предстоял путь домой! Путь в неведомую, новую, страшную Россию.

Глава 21

Chagrin dure toute la vie[37].

Вы спросите, почему я не могла отпустить прошлое? Почему не начала жизнь с чистого листа? Между тем все так и было. До встречи с Семеновым я и не вспоминала о трагедии, когда-то постигшей меня. Боль не уходит со временем: она притупляется. Осознав, что ушедшего не воротишь, я постаралась начать новую жизнь. Вероятно, это была еще одна причина, по которой я предпочитала общаться не с русскими, а с французами. Мои соотечественники вызывали у меня печальные мысли и воспоминания.

Но события той роковой ночи преследовали меня! Возможно, мне следовало поставить точку сразу, в момент встречи на выставке Шагала, и в дальнейшем избегать Семенова, сославшись на мое неприятие всего русского. Но, увидев наглую улыбку и похотливый взгляд мерзавца, решение пришло само: ни он, ни его товарищи не достойны моей пощады.

– Ренард, нам нужно поговорить, – войдя в кабинет мужа, сказала я.

– Катрин, дорогая, я немного занят… Видишь, со мной мсье Курбье, атташе…

– Мне очень жаль прерывать вашу беседу, но это срочно. Я не отниму у тебя много времени.

– Желание женщины – закон, – изрек посетитель, слегка улыбнувшись. – Идите, дорогой граф, я не тороплюсь. Сегодня я полностью в вашем распоряжении.

– Дорогая, что случилось? – спросил меня Ренард, немного раздосадованный тем, что ему пришлось прервать деловую беседу.

– Мне срочно нужно в Москву, – отчеканила я, глядя ему прямо в глаза.

– Куда?..

Еще никогда я не видела на лице мужа подобного изумления – его как обухом по голове ударили. Мои слова произвели на