Царский поцелуй - Владислав Валентинович Петров

— Это останется неизвестно.

— Даже вам, черту?

— Даже мне. Ваша смерть станет для нее тяжелым ударом, но потом она успокоится и выедет замуж. Обычная история.

— В самом деле, обычная. А если я откажусь от уже сделанного предложения?

— Проживете до восьмидесяти и умрете в окружении детей и внуков. Правда, женой вашей станет другая женщина. Последние лет двадцать вас будут называть патриархом отечественной словесности...

— В таком случае, если меня вдруг не убьют на Кавказе, куда я завтра отправляюсь, я обязательно женюсь на Наталье Николаевне.

Вантрилок всплеснул руками.

— Так я же объясняю вам!.. — Он вздохнул: — Впрочем, я ожидал чего-нибудь подобного. На этот счет у меня есть еще одно предложение. Я все равно просто так уйти не могу. Мне хотелось бы, чтобы при понимании того, что я сейчас скажу, вы избежали буквальных аналогии... Я, пока проблема Дантеса не решится, буду вашим ангелом-хранителем, древние римляне назвали бы меня вашим гением...

— Le diable s'en est mele{67}! Какое же ваше предложение?

— Устранить саму возможность приезда Дантеса в Россию. Я поеду во Францию, или нет — лучше всего это сделать в Берлине, куда он явится к наследнику немецкого престола Вильгельму за рекомендательными письмами нашему императору. Там его знают плохо, и меньше будет шума. Я перехвачу его по дороге, придерусь к чему-нибудь и вызову... А там уж дело техники: я прошел специальное обучение и, скажу без хвастовства, владею приемами фехтования получше Севербека{68}; стреляю я тоже неплохо — так что не беспокойтесь. Только придется изыскать средства на это предприятие...

— Так вот оно в чем дело! — расхохотался Пушкин. — Chevalier d'indastrie!{69} Наконец-то мой гений и ангел-хранитель заговорил о деньгах! А я чуть не поверил!

— Иначе устранить его будет невозможно. Я прибыл с весьма ограниченными средствами, в расчете провести здесь два-три дня, от силы — неделю. Ликвидация Дантеса потребует значительно большего времени — может быть, даже нескольких лет. Я не прошу содержать меня, но мне нужно будет что-то есть, во что-то одеваться, передвигаться на большие расстояния.

— Обратитесь за помощью к тем, кто вас послал.

— Это невозможно. Они слишком далеко.

— Надо же! А я полагал, что черти передвигаются мгновенно и в любом направлении.

— Тогда мне придется выложить на стол последние карты. Слушайте внимательно! Я представляю благотворительный фонд «Спасение из XXI века»...

— Какого века? — со смехом переспросил Пушкин.

— Вы не ослышались — двадцать первого. Я прибыл именно оттуда с единственной целью помочь вам. Россия наконец-то стала процветающей страной, и мы получили возможность раздать долги, которые Отечество задолжало своим именитым гражданам. Правление фонда, куда входят лучшие люди страны, отобрало вашу кандидатуру первой. Тайным голосованием, никаких подтасовок!.. Правительство поддержало это решение, премьер взял его исполнение на личный контроль. Деньги у фонда чистые, так что вы со спокойной душой можете принять нашу помощь. Сначала вас хотели пригласить в наше время, то есть в двадцать первый век, но потом возобладало мнение о необходимости продлить вашу жизнь в комфортном для вас вашем времени. Осуществлять контакт с вами поручили мне. Я, кажется, сбился с привычной вам лексики, вас не раздражает мой русский язык? Я прошел курс обучения русского дворянского начала девятнадцатого века, и все-таки...

— Продолжайте, продолжайте...

— У нас демократия, и мы не можем позволить себе изменять чью-то жизнь, тем более жизнь такого человека, как вы, без вашего на то согласия. Необходимо, чтобы вы проявили сознательное желание сотрудничать и закрепили его на бумаге...

— Демократия?.. Так, выходит, у вас правит народ?

— Да, демократия победила у нас окончательно и бесповоротно.

— И это народ решил, как вы говорите, без шума убрать этого... Дантеса, чтобы я дальше мог творить и поприще мое великое не прервалось?..

— Ну... в определенном смысле... — Вантрилок запнулся, но закончил неожиданно твердо: — Можно утверждать, что в определенном смысле народ делегировал нашему фонду почетную обязанность оберегать вас. От вас требуется лишь заявление на имя директора фонда. Форма заявления — произвольная.

— За кого же принимает меня этот ваш народ? — с горечью спросил Пушкин. — Одно утешение — это то, что вам невозможно поверить. Тем не менее вы не можете не сознавать, что оскорбили меня, предложив участие в подлом деле. Я требую удовлетворения.

Эти слова оказались для вантрилока полной неожиданностью. Он застыл с разинутым ртом, потом сделал над собой усилие и быстро-быстро заговорил.

— Стреляться, сейчас же, не откладывая! — продолжал Пушкин, не слушая его скороговорку. — Здесь вполне достанет шести шагов. Граф Толстой, надеюсь, выступит распорядителем дуэли и не откажет нам к пистолетах! — Он приоткрыл дверь и крикнул: — Прохор!

На пороге возник слуга Толстого:

— Чего изволите?

— Позови графа!

— Федор Иванович задремали-с. Вчера всю ночь в карты играли с господами Зарецким, Дороховым и Давыдовым. Притомились. Велите разбудить?

— Не надо, никогда не беспокой хозяина попусту. Принеси мне его новые пистолеты, он обещался показать давеча. Знаешь, где лежат?

— Сей секунд.

Прохор убежал, и точно — вернулся с ящиком без промедления. Пушкин отпустил его, открыл ящик: все принадлежности были на месте, но пуля в соответствующем отделении каталась одна-единственная.

— Так, так... — сказал он будто про себя. — Нет иного способа, как стреляться через платок. Я заряжу, потом вы выберите пистолет...

— Это невозможно... — прошептал вантрилок. — Невозможно!.. Я прибыл сюда спасти вас, а не убивать.

— Очень даже возможно, и я вам это намерен доказать. — Пушкин сноровисто взялся заряжать пистолет, приговаривая: — Что же это, граф, у тебя кремневые, вся Европа уж из пистонных палит...

— И кроме того... у нас, в двадцать первом веке, дуэли... не приняты...

— On doit s'y ennuyer follement, n'est ce pas?{70} — Пушкин закончил заряжать и с интересом, с каким разглядывают редкое животное, уставился в лицо вантрилока: — Как же ты, шельмец, собирался вызвать Дантеса? Боюсь, что ты намеревался обойтись без всякого вызова. Ты бы зарезал его из-за угла, а дельце записал на счет моей просьбы... Если ты откажешься стреляться со мной, то я убью тебя, как собаку. Бог меня простит!

— Александр Сергеевич, ecountez!{71} Я не могу,