Узоры оленьих троп - Зинаида Викторовна Лонгортова

– Имае! – откуда-то прибежал запыхавшийся Аймишка пох. – Можно я встану рядом с Вопка похие во время священных песен? Моя мама сказала, что сегодня мальчишки будут играть перед младшим братиком, – тараторил взбудораженный мальчишка, чей отец Аран ики был главным певцом священных посланий хантыйских богов от рода Соръёхан ёх. – Почему меня забыли? Ведь мой отец все божественные песни – послания богов – исполнял! Все! Все! Я все песни помню! Еман арат, вой арат, и играть могу лоналтап[93]! И танцевать. – Мальчишка тут же пустился в пляс, точно двигая руками и ногами, восторженно, с азартом.

– Тише, тише! Нельзя дома! Вечером перед младшим братиком обязательно будешь танцевать. Как же хорошо, что прибежал Аймишка похием! Не забыла я о тебе, мальчик мой! Мама твоя должна была поговорить с тобой. Теперь душа спокойна: Вопка похием давно не был на священном поклонении, сомневается. А с тобой нам ничего не страшно! И другие мальчишки рядом с вами встанут. Помогут вам, послушают, может, что-то в памяти останется у них. Юхур наш, самый смелый охотник, сядет возле хозяина. Это он встретился с младшим братиком, и честь сидеть рядом с ним возлагается на него. Сегодня все будут гордиться им.

Юхур был счастлив, что никто его не ругает, а только хвалят. Единственное, о чем не забывал, – о своей собачке… Но сердиться на братика нельзя: так сказала мама. Перед глазами Юхура вновь встал огромный, как гора, хозяин леса, мальчик зажмурился.

– Сыночки, мальчики мои! Все три ночи помните о важном послании богам. Мы будем молиться за нашего папу и дядю Василия Соръёхан похие, чтобы они вернулись домой. Другие мальчики будут молиться за своих отцов. Вы будете петь не просто священные песни – это молитвы богам. Как мы поклонимся им, так и будем жить завтра.

Кунаватнэ выпрямилась, сказав сыновьям самые важные слова. Дух ее укрепился: теперь она знает, что мальчики смогут донести молитвы до Великого Турама. Очаги в их домах не погаснут, их дети – продолжение рода Соръёхан ёх. Это их благополучие, они достойно будут нести традиции семьи.

– Вы пока мелодию песен вспоминайте, а мне надо еще малышей подготовить.

Выйдя из дома, Кунаватнэ увидела идущих навстречу женщин. Перецеловались, словно год не виделись, таковы обряды: в гостях у них младший сын Великого Турама. Целуются друг с другом, значит, и гостя целуют, приветствуют, просят прощения за то, что все женщины пошли против своего маленького братика. Он обязательно их простит!

– Как хорошо, что пришли, – радовалась Кунаватнэ. – Вы сейчас идите вдвоем с самыми маленькими в малый чум, – сказала она Ощтаркурнэ и Айкармаснэ, – показывайте мальчишкам, как стряпать да готовить угощение к столу, ведь после каждого обряда надо столы накрывать. Всех священных животных слепите из теста – всех поблагодарим.

Айкармаснэ, как и ее свекровь, выходит к людям всегда счастливая – вот и сейчас с улыбкой подняла своего пятилетнего малыша на руки, готовая показывать свое чадо всему миру, и вместе с напарницей и ее четырехлетним сыном направились в малый чум.

Здесь горел яркий костер, который поддерживала совсем уже выжившая из ума древняя Нянькурнэ. Готовые дрова, что вчера принесли чистые девочки младше двенадцати лет, она подбрасывала по инерции, потому что зябла и хотелось обогреть старые кости. Ей, древней, чистой, как девочка, в этой жизни уже можно все. Она была уже между двух миров – верхним и нижним. Богиня огня сама благословила ее поддерживать пламя очага, лишь бы ей было тепло. Прибежали еще малыши пяти-шести лет, занесли с улицы дрова, сложили их рядом с прапрабабушкой.

Айкармаснэ с любовью вложила в ладошку милого сыночка ручку деревянного ковша, словно он держал его сам, и стала наполнять котел талой снеговой водой из ведра. Потом, помогая руке сына, подвесила котел над огнем. Женская ладонь лежала поверх мальчишечьей руки с тыльной стороны, потому боги не могли догадаться, что хозяйкой в чуме все же была женщина.

Ощтаркурнэ в это время резала с сыном рыбу. Точно так же, как Айкармаснэ, она старалась держать руку поверх слабой ручки мальчика, насколько ей это удавалось. Держать одновременно руку ребенка и нож очень сложно. Но так было нужно: женщина не имеет права хозяйничать в день ритуалов встречи с младшим братом.

Даже ягоды из туеска матери выкладывали с помощью рук сыновей. Ничего, что они были махонькими и слабыми: это будущие мужские руки. Им можно делать на сегодняшнем поклонении все, а женщинам нельзя ничего: ни дров занести, ни варить, ни петь, ни за посуду взяться. Сегодня они не будут даже вставать на священный танец: траур по всей земле – война.

Поздно вечером маленький Юхур, главный охотник, сел на почетное место возле гостя – младшего брата. Мальчишка подозрительно косился на голову хозяина леса, не обидит ли его, Юхура. Младший братик добродушно смотрел на середину чума с залепленными в глазницы монетами, и главный охотник окончательно успокоился.

После того как Вопка похие, Аймишка похие и еще трое мальчишек исполнили множество лоналтап арат – развлекательных пантомим, решили отдохнуть.

Уже рассвет красил небо светло-розовыми красками, значит, певцам нужен отдых. Отдохнуть надо и Кунаватнэ, которая всю ночь тихонечко вторила Вопка похие. Он ни разу не споткнулся, чему безмерно радовалась бабушка. Устала Кунаватнэ петь, держась за мужнин пояс, чтобы боги думали, будто она мужчина, и прислушиваться к тоненькому голоску Вопка похие. Устала от напряжения, от ответственности. Случись что, какие уж тут молитвы за фронтовиков? Придя домой, упала в постель, как мертвая: ни детей не слышала, ни свекровь. Кеваватими все понимала, управилась по дому сама.

Как и вчера, мальчиков не просили петь священные песни, но Аймишка похие захотел исполнить миф о спуске младшего братика на землю. Глазки его при этом горели, да и сам он, словно крылья выросли за плечами, буквально летал от одной бабушки к другой, спрашивая у них разрешения. Женщины, хотя и боялись последствий, что ребенок от волнения может что-то забыть, разрешили. Аймишка похие исполнил миф так, что его мама, да и другие женщины плакали, незаметно вытирая слезы уголком платка.

Главный охотник Юхур, сидевший на почетном месте, внимательно слушал каждую песню, но больше всего волновался за брата. Два мальчика словно соревновались друг с другом: Аймишка похие – с неистовым азартом, Вопка похие – размеренно, очень спокойно: он старался исполнить песню аккуратно, чтобы не ошибиться. Видя хорошее исполнение Аймишка похие, как за него радуются все присутствующие, Вопка