Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

Мистер Боунс лизнул Стейнбаху руку.

Вид этой старой поседевшей собачьей мордахи ранил меня, точно нож в сердце. Может, я и не способен был общаться с черепахами, однако не проходило ни дня, чтобы я не разговаривал с духом своей Симпатюни и не ощущал ее незримое присутствие рядом, на пассажирском сиденье пикапа. Протянув руку вперед, я потеребил косматую голову пса.

– Черепах я, может, и не понимаю. А вот собак – да.

Боунс развернулся и поглядел на меня своими грустными карими глазами. Потом лизнул мне руку и положил на нее морду.

И хотя я весьма настороженно воспринимал любые указания от черепахи, я был более чем счастлив получить утешение от пса.

Мистер Боунс

Дэнтон

Лилли предложила у них переночевать, чтобы с утра с новыми силами отправиться на поиски мальчиков. Я поначалу колебался, поскольку у меня не было уверенности, что Два-Пальца и впрямь махнет в Небраску. Стейнбах при всей своей проницательности был очень доверчивой натурой, более склонной к духовной жизни, нежели практической. Мой бывший начальник, может, и казался ленивым, но был еще и хитрым. И запросто мог обвести Стейнбаха вокруг пальца. И мне бы не хотелось, чтобы он сильно опередил меня, если ему действительно удастся выйти на след ребят. А с каждой пролетающей минутой мальчики все сильнее удалялись от меня.

Тем не менее я согласился остаться. Выехав на исходе дня, я не шибко продвинусь вперед. И в тени сумерек с куда большей вероятностью, чем при ярком утреннем свете, могу просто не заметить ребят. Кроме того, чашка кофе, небольшой завтрак и хороший ночной сон способны творить чудеса.

– Вам нужно довериться тому, что сказала Ида, – посоветовала мне Лилли.

– Я готов послушаться черепаху, – отшутился я, – но не готов двигаться, как она.

Лилли очень серьезно посмотрела на меня, потом все же расплылась в улыбке.

Перед ужином она мягко пожурила меня, когда я обмолвился о том, как бессердечно было отправлять двух еще маленьких мальчиков одних через всю страну, пусть даже и ради благородных целей.

– Не все в наших руках, мистер Дэнтон, – сказала Лилли. – Быть может, если вы уделите больше внимания вещам духовным и отнесетесь к ним с бо́льшим уважением, то, глядишь в вас будет и больше веры в то, что все сложится как надо.

Как и Ри, она была женщиной с сильным напористым характером, способной без труда настоять на своем.

Вместе мы разделили восхитительный ужин из сладкой кукурузы, свиных стейков на косточке и свежего молока. Как сказал однажды Стейнбах, они были бедными, но жили богато.

Ели мы с той размеренной церемонностью, что пропитывала все их внешние взаимоотношения. Начав с краткого обращения на лакота к миру духов, они принимали пищу, точно совершали некое таинство, тихо переговариваясь и заботливо передавая друг другу блюда.

Поужинав, мы все вместе перешли в гостиную. Я рад был, что Лилли решила посидеть с нами. Этот жест для меня являлся комплиментом, и мне приятно было воспринимать ее присутствие в таком ключе. Мистер Боунс тоже потрусил за нами, очевидно радуясь тому, что является участником дружеской встречи.

– Я вижу, старина Боунс тебе особо симпатичен, – сказал Карл-Мартин.

– У меня все собаки вызывают симпатию, – ответил я. – А Мистер Боунс особенно.

– Он кое-что еще умеет делать. Хочешь посмотреть?

– Конечно.

Стейнбах принес с кухонного стола небольшой кусочек свинины и задержал над головой у пса.

– Служи!

Это был сигнал для Мистера Боунса, чтобы он сел на задние лапы, как луговая собачка, и коротко гавкнул. Пес с радостью готов был отозваться на команду и в былые времена определенно без труда проделывал этот маленький салонный трюк. Но теперь он оказался способен лишь на слабую попытку оторвать передние лапы от пола, после чего сдался и несколько раз от души тявкнул.

– Ох, Карл-Мартин, – с укором сказала Лилли, – оставь уже в покое старого Мистера Боунса.

– Я ж бросил учиться на священника, – хохотнул Карл-Мартин. – Кто-то должен продолжать традицию.

Лилли недовольно покачала головой:

– Ох уж эти wašíču со своими собаками.

– Ну, это все же лучше, чем пускать их на суп.

Склонив голову набок, Лилли одарила его таким же тяжелым взглядом, как недавно меня. Это явно была для них уже истоптанная территория.

– Ладно, старина, – сказал Карл-Мартин, ласково потрепав собаке загривок, – попытка – уже хорошо.

Он бросил в сторону Мистера Боунса мясную косточку, и тот, оживленно виляя хвостом, похромал за ней.

– У меня сердце радуется при виде этого пса, – сказал я. – Я каждый день вспоминаю свою старушку Симпатюню. Собственно, она и была главной причиной того, что я сбежал в незнакомые края. Куда бы я ни глядел, везде мерещился ее призрак.

Сказав это, я мгновенно пожалел о своих словах.

Лилли с Карлом-Мартином быстро переглянулись, но как будто пропустили их мимо ушей.

– А какой она была, твоя Симпатюня? – спросил Карл-Мартин, скорее пытаясь тем самым затереть мою случайную бестактность, нежели из искреннего интереса.

Я понимал, что следует сменить тему, однако, с тех пор как она умерла, мне впервые представилась возможность о ней поговорить.

– На самом деле не такая она была и красавица, – заговорил я, мысленно воспроизводя образ Симпатюни. – Щенком она была почти что черной, а становясь старше, приобретала все больше серый окрас, и к концу жизни вся ее мордочка и шерсть вокруг глаз стали белыми. Что делало ее слегка похожей на енота. Не знаю, какой она была породы. Может, отчасти пастушьей овчаркой, но там изрядно примешивалось и многое другое. По большому счету для меня она была просто собакой.

– Да, это главное.

– А ее глаза! – продолжал я. – У нее были такие большие и красивые глаза. Карие. Совсем как у Мистера Боунса. В них отражалось столько души! Она была из тех собак, что всегда разделят твои эмоции и переживания. Понятно, что проблем она не решит, но, господи, она всегда ко мне бежала, когда я из-за чего-то вешал нос.

– Представляю, как тяжело было ее потерять.

– Тяжелее не бывает.

В горле уже нарастал комок. Я все вспоминал нашу с ней последнюю прогулку, когда она упала и поглядела на меня этими своими глазами, в которых читалось: «Помоги!» И до меня внезапно дошло, что не я водил ее на прогулку – она ходила гулять со мной, потому что считала это своим долгом.

Я опустился на пол рядом с Мистером Боунсом, положив голову рядом с его мордой –