Дорога Одинокого Пса - Кент Нерберн

скорее чтобы скрыть навернувшиеся слезы, нежели для чего-то еще. Боунс посмотрел на меня своим мудрым меланхоличным взглядом и, застучав по полу хвостом, потыкался мне в нос мордой. Мне даже не верилось, насколько это здорово – вновь чувствовать с собой рядом собаку!

– Старина Боунс – пес из резервации, – сказал Карл-Мартин. – Мы считаем, что больше всего в нем от лабрадора. Хотя и от пастушьей тоже что-то несомненно есть. Когда мы его нашли, у него вся морда была в дикобразьих иглах. Удивительно, что он от нас не сбежал после того, как мы их повыдергивали щипцами. Хотя больше уже такого не случалось. Он смышленый, быстро все усваивает. Хочешь посмотреть?

– Разумеется. – Если как-то и можно было отвлечь мои мысли от Симпатюни и от мальчиков, то разве что сосредоточив все внимание на собаке.

Лилли неодобрительно покачала головой. Она определенно это уже видела.

– Пойдем, Боунс, – велел Карл-Мартин. – Пора на улицу.

Стейнбах повел пса к сетчатой входной двери, выпроводил его на крыльцо и закрыл створку на крючок. Затем взял еще одну свиную котлету на косточке и положил рядом с дверью изнутри. Глаза у Мистера Боунса тут же расширились, и он стал тыкаться носом в дверь. Поняв, что створка не открывается, пес неуклюже соскочил с крыльца и поковылял вокруг дома к черному входу. Вскоре я услышал, как он стучит лапой и скребется в заднюю дверь, пытаясь войти оттуда. Однако Карл-Мартин успел запереть и задний вход.

Через считаные секунды Мистер Боунс снова появился у парадной двери и потолкал в нее опять. Створка подергалась, побренчала, но не открылась.

Пес вновь потыкался в нее носом. Дверь опять подергалась, но осталась запертой.

Тогда он принялся ритмично толкать ее носом снова и снова, пока не поймал нужный ритм и крюк не начал дергаться в проушине, подпрыгивая в ней все выше и выше. Услышав, что тот наконец выскочил из петли, Мистер Боунс снова налег на дверь, чтобы она чуточку приоткрылась и он смог просунуть туда морду. Он потянул лапой створку, сунул туда нос, раскрыл ее пошире и, зайдя наконец внутрь, схватил мясо.

Я не мог не рассмеяться.

– Симпатюня просто уселась бы с той стороны, глядя на меня с таким выражением, мол, зачем ты так со мною.

Улыбнувшись, Стейнбах погладил старого пса по спине.

– Ну, как я уже сказал, он вырос в резервации. Находчивый, задиристый, упрямый. Всегда добьется своего. Верно говорю, Боунс?

Мистер Боунс поглядел на него, виляя хвостом, и снова принялся жевать добытое мясо.

Стейнбах с женой многозначительно переглянулись, и он легонько кивнул.

– У нас к вам предложение, мистер Дэнтон, – заговорила Лилли. – Быть может, вам стоит взять его с собой?

Я остолбенел.

– Вы хотите сказать, взять Мистера Боунса с собой на поиски мальчиков?

– Он может оказаться очень кстати. Во многих отношениях он смышленее вас, – улыбнулась Лилли. – Да и будет кому за вами присмотреть.

– Она права, – кивнул Карл-Мартин. – У мальчиков установилась с Боунсом глубокая связь. Тебе доверять у индейских мальчишек нет никаких причин. Ты для них – всего лишь очередной белый, пытающийся их поймать. Особенно учитывая то, что ты явился в их дом вместе с Два-Пальца. Но вот если они увидят Мистера Боунса, это будет совсем другое дело. Да и тебе будет в пути какая-то компания. Мне показалось, ты к этому привык.

Мистер Боунс поднял на меня взгляд, словно выражая согласие.

– Наверное, идея хороша, – ответил я. – Но сами-то вы уверены, что это правильно?

– Возьми его с собою спать. Вот и посмотришь.

– Тогда пошли, Боунс, – позвал я, вставая с пола. – У нас впереди долгий трудный день. Пора ложиться баиньки.

Тихо проскулив в ответ, старый пес тоже поднялся и пошел за мной по лестнице к мальчишеской спальне. Всю ночь он сопел, присвистывал и ворочался в ногах моей постели. Вроде бы самые обычные собачьи звуки – но для меня они казались прекраснейшей музыкой.

Часть 4

Путешествие

Hásapa

Леви

Я очень надеялся, что не перетрушу. Никогда не видел, чтобы дедушка чего-либо боялся. Я хотел быть смелым. Хотел, чтобы у меня был настоящий wóohitike. Чтобы у меня это было в сердце, а не только виделось снаружи.

Рубен внимательно поглядывал на меня. По-моему, он понял, что мы заблудились.

– Давай-ка сойдем с дороги на это вот поле, – предложил я.

Заплечная сумка была тяжелой, и мне хотелось присесть отдохнуть.

Мы ушли подальше в поле. Вокруг нас со всех сторон высилась кукуруза, так что никто бы нас там не увидел. Рубен сел на землю, принявшись рисовать на ней палочкой кружки. Я решил, что надо рассеять его тревогу. Достал из сумки печенье. То, что дала нам в дорогу мисс Ида.

– На, держи. Она дала с собой печенье.

– Тетя с черепахой, – вспомнил Рубен. – Мне понравилась тетя с черепахой.

Он сунул руку в карман и вытащил оттуда khéya. Ту, что вылезала из-под корыта.

– Ты чего, ее спер?!

Дедушка воров не любит.

– Женщина велела мне взять khéya. Сказала, что отдала ей свой дух. И сказала, что я должен к ней прислушиваться.

Меня сразу отпустило. Врать Рубен не умеет.

Брат поднял khéya повыше. Животное сразу зашевелило лапами.

– Ты давай побережнее с khéya, – предупредил я. – А еще ей всегда требуется вода.

Он сделал кислую мину.

– Сам знаю.

Рубен придвинул лицо к khéya и сказал ей что-то на их языке. Животное тут же втянуло под панцирь голову и лапы.

Мы попили воды из термоса, что дал мне мистер Стейнбах. Давая Рубену воды из его фляги, я вновь почувствовал себя большим и важным. Когда что-то дарят тебе своей рукой, то вместе с этим предметом передается и сила дарителя.

Рубен выпил изрядно воды. Затем налил немного рядом с khéya, сделав в земле глинистую лужицу. Черепашка в нее тут же закопалась.

– Мне приятно делать khéya такой счастливой, – заулыбался Рубен. Он уткнулся головой мне в грудь и ласково потерся. – Так же, как ты делаешь меня счастливым. – И он улыбнулся мне аж до ушей.

Меня сразу переполнило большой любовью к брату. Но также и сильным страхом.

– Рубен, мне нужно с тобой поговорить. Серьезно поговорить.

Но он уже переключился на khéya.

– Рубен, послушай, что я скажу. Что-то мне не нравится в этом небе. Оно как будто злое.

Но Рубен и не думал меня слушать. Он пытался что-то сообщить khéya. Я почувствовал желание встряхнуть его покрепче, заставить внять моим словам. Брат