Последний чекист - Александр Борисович Кердан

– Миша, пришла «шкурка» из МВД, – так между собой чекисты называли агентурное сообщение. – «Младшие внуки Дзержинского» получили от одного зэка под псевдонимом Моня информацию о неких кавказцах, обладающих взрывным устройством с ядерной начинкой. Зэк сейчас сидит в подмосковной колонии. Он утверждает, что устройство похищено с Семипалатинского полигона… Но оно пока без взрывателя. Кавказцы (то ли чеченцы, то ли осетины) привезли устройство в Москву и ищут спецов, которые могли бы организовать ядерный взрыв. И вроде бы даже кого-то нашли. Подобраться к ним практически невозможно. По словам этого Мони, у них все строго законспирировано… Чтобы выйти на террористов, руководством МВД по согласованию с нашей Конторой решено выпустить Моню на свободу, внедрить к кавказцам, которых он якобы знает…

Сазонов задал начальнику логичный вопрос:

– Виктор Леонардович, так взрывные устройства и терроризм – это же не наша епархия, а Антитеррористического центра?.. Пускай этим АТЦ и занимается.

Виктор Леонардович закипятился, заговорил на привычном в таких ситуациях дисканте:

– Ты, Миша, видать, в своей нефтянке совсем нюх потерял! Не въезжаешь в политическую ситуацию – выборы Первого лица на носу! А если и впрямь у них эта «грязная бомба» есть, если взрыватель уже нашли и она в день выборов рванет?! В общем, отставить пререкания и слушать сюда: директор решил бросить на это дело все лучшие силы. Бомбой, ясный перец, заниматься будет АТЦ. Этим Моней – мы. На нас возложена оперативная проверка достоверности полученной информации, надежности источника, отработка связей террористов с научным миром… Помню, как ты рассказывал, что ездил в Черноголовку к ученым… Тебе и карты в руки!

Сазонов помнил и свою поездку в Академгородок, и случай в аэропорту Внуково, когда один из конторских генералов попросил его помочь снять с авиарейса, летящего в КНДР, группу российских ученых-атомщиков. Они получили официальные визы для трудоустройства в Северной Корее, где им пообещали большие зарплаты. Генерал тогда собрал их в отдельном зале и стал убеждать остаться в России. Мол, все знает про развал научных центров, что многие специалисты оказались за воротами и вынуждены стать «челноками», чтобы прокормить свои семьи…

– Но вы же – советские люди, патриоты своей страны! Вы создали в СССР ядерный щит! Ваши мозги и сегодня нужны Родине! Да, не все у нас сейчас в России хорошо, но, поверьте, все наладится! Не уезжайте… Прошу вас!

И все, кто готов был вылететь, сдали билеты и остались в России…

«Неужели среди этих людей, отказавшихся от зарубежных миллионов в самые голодные времена, нашелся тот, кто за деньги террористов подготовит к взрыву бомбу с ядерным зарядом?» – подумал Сазонов, но начальника спросил о другом:

– Виктор Леонардович, а «дезой» все это быть не может? Как-то слишком все гладко: Моня, кавказцы, ядерная бомба, выборы…

– Может, и «деза», Миша… Но, сам понимаешь, все политическое руководство на ушах стоит… Требует во всем разобраться.

– Понимаю… – кивнул Сазонов. – Однако как-то слишком мутно все… Может, какая-то дополнительная информация по этому Моне есть?

Виктор Леонардович всплеснул руками:

– Какая еще тебе информация нужна: контакты, явки, пароли? Ничего этого нет! МВД о помощи попросило, но полной информацией поделиться нужным не посчитало! Кивают на суперсекретность. АТЦ тоже уперся: сами информацию добывайте, проверяйте, а мы реагировать будем!

Сазонов отправился «добывать и проверять», на ходу соображая, как он это будет делать.

Чтобы установить, кто же такой этот Моня, он позвонил знакомым операм в эмвэдэшный главк, откуда поступила первичная информация о ядерной бомбе. Попытался выспросить у них все, но никаких новых сведений не почерпнул. И старые знакомые из ГУИН что-то темнили, бормотали, как в детской игре: красное, белое не носить, да и нет не говорить…

Сазонов быстро прикинул возможные варианты: «На самом деле есть бомба? Или менты что-то свое, мутное крутят? Были примеры, когда оружейный отдел МУРа занимался перепродажей партии изъятого ими оружия, а отдел по угону автомобилей эти угоны заказывал и получал откаты за возврат угнанных тачек… А может быть, есть неведомый заказчик и у этой свистопляски с ядерной бомбой? Сначала прогонят дезинформацию, потом натравят газетчиков… Мало ли каким силам нужно посеять тревогу в обществе, спровоцировать взрыв общественного недоверия к власти в самый канун выборов… Впрочем, возможно, все совсем просто – милицейские генералы хотят направить Контору по ложному следу, чтобы самим стремительно раскрыть дело, получить новые звезды и ордена, а нам нос утереть».

Все эти варианты были вполне реальны. Равно, как и наличие реальной угрозы ядерного взрыва в стране, ведущей войну в Чечне. Обстановка сложилась критическая. Люди были измотаны экономической разрухой, вызванной «шоковой терапией». Общество недовольно падением престижа России в мире, творящимся бандитским и чиновничьим беспределом, реформами и политической элитой во главе с идущим в очередной раз переизбраться Ельциным…

В такой ситуации вполне мог отыскаться безумец, в голове которого созрела шальная мысль: лучше, чтобы громыхнул ядерный взрыв, смел всех этих иуд с родной земли, пусть даже ценой жизни миллионов сограждан.

Сазонов поскреб затылок, стараясь найти верное решение, и придумал ход, который вполне можно было назвать – и вашим, и нашим.

«Если смежники крутят какие-то непонятные комбинации и пытаются нас, своих старших братьев, за нос водить, как будто нам и впрямь больше заняться нечем, значит, сами напросились… – Он написал задания службам техподдержки, поручив выставить «ноги» и «уши» за оперативниками из милицейского главка. – Если подтвердится первичная информация, станем действовать в соответствии с ней, а не подтвердится – разотрем и забудем!»

Сотрудники ОТМ поработали на совесть. Сазонов прикинул, что если бы «слухачам» и «топтунам», как в колхозе, начислялись трудодни, то они за пару недель точно перевыполнили бы полугодовой план. Прежде всего, проследив за операми, они вышли на пресловутого Моню, которого выпустили на свободу. Стали слушать его переговоры и отслеживать контакты. Одновременно продолжали прослушивать оперативников, курировавших Моню, а также их многочисленные связи. Работало четыре бригады наружного наблюдения и большая группа других специалистов.

В результате этой работы удалось зафиксировать связи Мони с группой кавказцев, которых он выдавал за чеченцев. «Наружка» выставилась за ними. Оказалось, что это разветвленная осетинская преступная группировка, занимающаяся на территории Центральной России нелегальным водочным бизнесом.

Однажды Моня забил осетинам «стрелку». За ним туда выдвинулась «наружка». Осетины машину «наружки» окружили, вытащили из нее сотрудников, стали их прессовать… Моня тем временем забрал из этой машины пропуск с «полосой», дающий возможность проезжать везде и всюду без досмотра, и отсоединил аккумулятор, обесточив тем самым все радиотелефоны…

Встревоженный отсутствием связи с бригадой, старший «наружки» вышел на Сазонова, доложил ему, что пропал один из экипажей, ведущий Моню. Сазонов тут же связался с полковником, руководителем ГУБОП, и попросил у него помощи. Полковник через несколько часов сумел договориться с бандитами, чтобы они выдали захваченных сотрудников. Затем на место «стрелки» был послан ОМОН. Но Моню и его подельников задержать не удалось.

Нескольких осетин из силовой части этой ОПГ задержали через пару дней. Они пошли в отказ: никакого Мони не знаем, нигде не были, никаких сотрудников из машины не вытаскивали, спецпропуск не забирали. И сами сотрудники «наружки», к великому удивлению Сазонова, никого из нападавших не опознали. Следствие вынуждено было бандитов выпустить за недоказанностью вины.

Моня оказался тем еще фруктом. Из отчетов «прослушки» Сазонов знал, как он куражился, названивая своей ментовской «крыше», полагая, что наружное наблюдение – это дело ее рук:

– Ну, снимите же ваш «хвост»… Вот эту бежевую «копейку» и эту розовую «пятерку»… Когда вы уже своих сотрудников на приличные иномарки пересадите? Просто неудобно становится за наши органы…

Он беззастенчиво лил в уши своим кураторам откровенную дезинформацию: сдавал каких-то несуществующих ученых-ядерщиков, требовал выделить ему инкассаторскую машину – броневик, якобы для перевозки ядерного взрывного устройства, которое тут же обещал доставить в милицию.

Милицейские оперативники озадачили Сазонова этой просьбой. И он, в душе уже понимая, что занимается туфтой, но беспрестанно подгоняемый начальником,