Последний чекист - Александр Борисович Кердан

В Академгородке он общался со многими учеными. Они с горечью рассказывали, что американцы, действуя с ведома и разрешения правительства России, провели подробное анкетирование, в том числе и среди тех, кто в прежние годы работал под грифом «секретно». Расспрашивали обо всем: кто и чем занимался, каковы научные и личные предпочтения, каких результатов в научном поиске достигли и есть ли заделы на будущее… Все это делалось под предлогом заботы о российской науке и ее деятелях, а на деле – с совершенно иной целью. В США создавалась информационная платформа для организации утечки мозгов и научных идей из страны.

Сазонов вернулся в Москву и немедленно доложил об этом Виктору Леонардовичу, который и сам не упускал случая, чтобы встретиться с подчиненным и поговорить по душам.

Порой доходило до того, что начальник звонил ему каждую неделю и просил дать совет или оказать дружескую помощь по старым делам, которые Сазонов вел: один за другим всплыли новые эпизоды по делу «оборотней».

– Миша, только ты сможешь все разрулить. Загляни в Контору! – ласково и вместе с тем требовательно говорил Виктор Леонардович. И Сазонов ехал на Лубянку.

Начальник поил его чаем и сетовал, что и дело Сатрапа движется ни шатко ни валко, что с уходом Сазонова в РИТЭК работать в отделе стало некому. А то вдруг возмущался, что Сазонов замучил его просьбами по своей «керосинке» – так он называл «дочку» Лукойла, сетовал, что вынужден обращаться за помощью к коллегам из СВР.

Сазонов в самом деле несколько раз просил Виктора Леонардовича помочь подписать запросы у руководителей службы внешней разведки. Необходимо было уточнить вопросы по иностранным контрагентам РИТЭК, по траншам валюты в зарубежных банках… За всем этим просматривался корыстный интерес некоторых высокопоставленных сотрудников компании, пытающихся обогатиться за спиной Грайфера.

– Виктор Леонардович, вы же сами направили меня в РИТЭК, – урезонивал начальника Сазонов. – Я стараюсь оправдать ваше доверие и не допустить, чтобы вражеские спецслужбы, забугорные конкуренты и отечественные ОПГ разоряли компанию, наносили ущерб нашей стране…

– Да ты скоро уже как премьер Черномырдин заявлять будешь: «Моя жизнь прошла в атмосфере нефти и газа»… Скажи-ка мне, положа руку на сердце, какая разница, кто будет на твоей компании наживаться: американские супостаты или наши российские госчиновники! – не унимался начальник. – А знаешь что, Михаил Иванович, давай-ка возвращайся назад в Контору… Тут от тебя точно пользы будет больше! Мы сумеем твою неуемную энергию направить в нужное русло!

Про какую пользу вел речь Виктор Леонардович, Сазонову было понятно. Начальнику давно уже было пора получать генеральские эполеты, а для этого надо повысить эффективность работы отдела, как нарочно снова переориентированного с инвестиций на курирование правоохранительного блока. Потому-то начальник и стал считать несерьезными дела оперативного учета, которые в РИТЭК завел Сазонов… Они касались нескольких заместителей Грайфера и менеджеров среднего звена, занимавшихся хищениями и допускавших утечку инсайдерской информации за рубеж.

Сазонову удалось эти процессы остановить. И это вызывало в нем чувство законного удовлетворения. Еще одним результатом своей работы он считал возможность влиять на кадровые решения руководства, проверять все назначения на ключевые должности и прием новых сотрудников. Кроме того, у него сложились замечательные отношения с генеральным директором. Грайфер полностью доверял Сазонову, прислушивался к нему и при своем плотном графике всегда находил возможность встретиться со своим начальником службы безопасности и поговорить не только по деловым вопросам, но и просто за жизнь.

Сазонов даже представить не мог, как будет согласовывать с Валерием Исааковичем свое возвращение в Контору. Но Виктор Леонардович, действуя как опытный искуситель, неустанными призывами возвратиться на Лубянку, сладкими посулами нового карьерного роста и взыванием к совести офицера, для которого главное – быть там, где он своему Отечеству нужнее, своего все-таки добился.

Пришлось Сазонову пойти на неприятный разговор с Грайфером.

– Михаил Иванович, вас, наверное, стала не устраивать ваша зарплата? – с некоторой долей обиды спросил генеральный директор, узнав о намерении Сазонова вернуться на прежнее место службы. – Если дело в этом, то вашу зарплату можно увеличить…

Сазонов замялся: ему не хотелось обижать хорошего человека ответом, что проблема – не в зарплате, а в том, что в РИТЭК, при всем добром отношении к нему, он чувствовал себя не в своей тарелке. Сазонову не хватало здесь и оперативного простора, и четкого понимания перспектив своей деятельности, ее пользы для государственной безопасности…

Он ответил как можно мягче:

– Валерий Исаакович, руководство меня отзывает… Говорят, там я сейчас нужнее. Вы же государственный человек и должны меня понять – офицер место службы не выбирает…

Грайфер махнул рукой, мол, все понимаю, но напоследок все же предложил:

– А давайте я вам буду доплачивать за возможные консультации? Очень хочется поддержать вас финансово…

Сазонов наотрез отказался:

– Ни в коем случае, уважаемый Валерий Исаакович, не могу принять от вас ни копейки, с какими бы благими помыслами вы это ни предлагали… Нас тут же обвинят в коррупции, и ваше благодеяние обернется для нас обоих серьезными неприятностями…

– Тогда хоть порекомендуйте кого-то сто́ящего на ваше место… – со слезой в голосе попросил Грайфер.

Сазонов пообещал эту просьбу исполнить. На том и расстались.

Контора к моменту возвращения Сазонова в очередной раз сменила свое название, став Федеральной службой безопасности. После очередного реформирования появились новые управления, которые, в свою очередь, подразделялись на службы, а службы включали в себя новые отделы с новыми названиями.

Сазонов вернулся на свою прежнюю должность начальника направления в тот самый момент, когда все направления упразднили.

Виктор Леонардович, назначенный начальником второй службы управления экономической контрразведки, успокаивал:

– Потерпи, Миша, сейчас все утрясется и найдем тебе отличную должность. А пока не бездельничай, разберись со своими «сатрапами». Генпрокуратура работает по ним из рук вон плохо. Очевидно, опять включились могучие покровители, которых у твоих арестованных, как ты помнишь, много… Быстренько разберись с этой проблемой и отправляйся в отпуск… За это время что-то в Конторе, глядишь, и прояснится…

Сазонову и самому хотелось пойти в отпуск – за время работы в РИТЭК он, хоть и считал себя «свободным художником», а почти не отдыхал. А вот тормошить дело Сатрапа у него особого желания не было, так как вполне логично считал это дело для себя завершенным, а поэтому – неактуальным.

Но не зря он рисовал на ватманах «паутину Сатрапа», где нити шли в разные стороны… Кто-то наверху палкой пошевелил «паутину», и вся она затрепетала.

Генеральная прокуратура вдруг потребовала от Сазонова прислать им постановление об организации прослушки Сафронова и его подельников, которое он получил от заместителя Генерального прокурора накануне принятия новой Конституции.

Тогда, действуя в спешке, Сазонов сделал общее постановление на «прослушку» всех фигурантов. В тот момент это обстоятельство казалось ему несущественным, да и заместитель Генпрокурора, подписав постановление, на это внимание не обратил: главным полагая достижение нужного результата. А необходимо было сделать постановление по каждому эпизоду отдельно. Так требовали новые инструкции.

Теперь Сазонов ясно представил, что это постановление посчитают незаконным. Он решил выкрутиться из сложившейся ситуации и послал в Генеральную прокуратуру сделанные задним числом копии постановлений на «прослушку» каждого фигуранта в отдельности. То есть оформил постановления так, как положено. Из Генпрокуратуры пришло новое письмо с требованием прислать подлинник постановления и вдобавок приложить к нему все записи «прослушек». Последнее требование аргументировалось жалобой подследственных на то, что, дескать, оперативными службами предоставлены следствию только компрометирующие записи, тогда как они вели меж собой и добропорядочные разговоры.

Сазонов снова написал ответ, сославшись на то, что записи, не относящиеся к эпизодам дела, уже размагничены, а само дело Сатрапа, исходя из резолюции Президента, необходимо расследовать до конца. «Важняка» из Генпрокуратуры такой ответ не удовлетворил. Он явился к начальнику управления и потребовал предоставить все, о чем сказано в письме.

Закрутилась казенная канитель. Сазонов убедил Виктора Леонардовича написать новый отказ, так как предпринимается попытка развалить резонансное дело. В Контору пришел очередной запрос, теперь уже за подписью заместителя Генерального прокурора. И на него удалось отписаться за подписью замдиректора ФСБ: мол, не положено представлять из оперативных служб подлинники документов и записей – лучше читайте закон! Наконец, прокурорские прислали запрос за подписью самого Скуратова. Генеральный прокурор вопрошал: «Почему нам не показывают подлинник постановления и до сих пор не предоставили пленки?»

Сазонова вызвали к помощнику