Последний чекист - Александр Борисович Кердан

class="p1">– Постойте, постойте! Это еще не все… – Сазонов сам с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться, но сохранял внешнюю невозмутимость. – Молодой муж честно доложил о нереализованном мероприятии тестю – ветерану НКВД, и получил от него по полной программе за недостатки планирования, отсутствие системного подхода, наступательности и неэффективное использование задействованных средств.

– А что же несчастная жена? – заволновалась Оксана.

– Побежала жаловаться теще, а та ей и говорит: «Тебе, дочка, надо было за мента замуж выходить… Менты, в отличие от чекистов, сначала поимеют, а уж потом разбираются».

И все снова засмеялись: все рассказанное Сазоновым вполне соответствовало их повседневной оперативной практике.

Успех анекдота Сазонова подстегнул остальных.

Виктор Леонардович спросил:

– А вот такой анекдот знаете про мента? – И, не дожидаясь ответа, стал излагать. – Один мент дома не ночевал. Приходит утром, а жена спрашивает: «Где был, почему не отвечал на звонки?» А он ей: «В засаде!» – и начальник, не ожидая реакции остальных, рассмеялся первым: – Ха-ха-ха!

– Может, и правда, он в засаде сидел? – неожиданно подала голос самая юная из девушек младший сержант Ульяна.

И это вызвало новый взрыв хохота.

Так, смеясь и танцуя, говоря тосты и выпивая, засиделись за полночь и едва успели выйти из Конторы до закрытия метро…

Сазонову и Оксане оказалось по пути – оба ехали в сторону Юго-Запада.

В дороге молчали. Не потому, что нечего было сказать, а потому что бывают такие моменты, когда слова не нужны. Просто смотрели друг на друга и улыбались. «Неужели я влюбился, как пацан?» – Сазонов знал столько историй, когда взрослые мужики, офицеры с большими звездами на погонах, залетали «по главной линии», то есть по женской части. Как-то, по поручению руководства, он разбирался с одним из особистов, который попался на крючок жены своего сослуживца, обвинившей его в приставаниях на полковом банкете.

– Пока мой муж вышел на перекур, он стал с мной заигрывать… – опустив хитрые глазки, утверждала она. – А тут муж вернулся…

– И вы с ним на пару стали оперативного сотрудника шантажировать: помоги, мол, перевестись в лучшее место, да чтобы с повышением, а то мы твои похождения обнародуем?.. – Сазонов тогда поступил мудро, как настоящий кадровик: нахальную бабенку урезонил, пообещал ее мужа в такую дыру отправить, что ему этот удаленный гарнизон раем покажется. А оперативника перевели в другой гарнизон, предварительно, конечно, промыв ему мозги:

– Ты же офицер особого отдела? Должен знать свой контингент, кто и что из себя представляет…

– Да она сама на меня набросилась. В губы впилась. Я чувствую, что здесь что-то не то, что все это – заранее подготовленная провокация… А руки сами собой ее машинально раздевать начали…

– Ну, вот и дораздевался! – резюмировал Сазонов, выписывая ему предписание к новому месту службы. – Впредь рукам воли не давай!

Сазонов всегда старался быть честен с женой. И азартными играми не увлекался, и пил умеренно, а на девушек если и заглядывался (на то она и красота, чтобы на нее глазеть!), то не более того… И поэтому имел репутацию человека порядочного и к разным соблазнам стойкого. Словом, как говорил один сатирик, «коммунисто, облико морале». И вот надо же – на сороковом году жизни влюбился, да еще и с первого взгляда…

Сазонова охватило такое давно забытое чувство гармонии с миром, душевного родства с девушкой, сидящей рядом, какого не бывало даже в начальную пору отношений с будущей женой Татьяной. Так было только во время первой школьной любви, когда и море по колено, и до небес достать рукой… Но голос разума, как команда на занятиях по ЗОМП – вспышка слева, вспышка справа, глухо стучал в висках: «Опомнись, она же ровесница твоей дочери! Остановись, не ломай жизнь ни ей, ни себе!»

У Льва Толстого описан случай, когда монах-отшельник отрубил себе палец топором, чтобы не поддаться искушению и смирить порыв страсти к соблазнительной молодой барыне, нагло заявившейся к нему в келью. Юношей Сазонов не поверил этой истории, посчитал ее выдумкой. Теперь, будучи взрослым мужиком, уже знал: бывают такие случаи в жизни, что, будь под рукой топор, тюкнул бы и по пальцу…

Сазонов вдруг вспомнил: восемьдесят четвертый год, Алма-Ата, высшие курсы КГБ СССР… В него, молодого капитана, по уши влюбилась одна из слушательниц, совсем юная сотрудница Ганна, прибывшая на курсы из Хмельницкой области. Она тоже была Сазонову симпатична, но он нашел в себе мужество сказать ей, что женат и у него двое детей, что ей надо найти молодого человека, который свободен. И много чего тогда еще наговорил, убеждая и ее, и себя. К тому же познакомил Ганну со своим товарищем Сергеем Малухиным, заехавшим его навестить. И, надо сказать, удачно познакомил. Закрутились, завертелись у них романтические отношения, и свадьбу они сыграли, и живут до сих пор где-то на Западной Украине…

К Сазонову вернулась способность трезво мыслить, хотя и выпито было достаточно, и все так же лучились возможным счастьем глаза его молодой спутницы, но, когда они доехали до конечной станции метро, он не стал напрашиваться к Оксане на чай, а почти по-отечески чмокнул ее в щечку, пообещал позвонить и попрощался.

Ни на следующий день, ни во все другие Сазонов звонить Оксане не стал. Посчитал, что ей легче будет пережить его невыполненное обещание, чем то, что могло бы случиться, если бы он его выполнил.

Потом, когда снова пришлось вести с УОТМ служебные переговоры и он слышал в телефонной трубке Оксанин звонкий голосок, сердце у него начинало стучать учащенно, но совесть его не мучила. Ибо «облико морале» было соблюдено и «главная линия» осталась незапятнанной…

2

В феврале девяносто пятого года в судьбе Сазонова случился неожиданный поворот.

– Поздравляю! Пойдешь работать в фирму РИТЭК! – ошарашил его Виктор Леонардович.

– Да не хочу я работать в РИТЭК. Я служить хочу… – заерепенился Сазонов, хотя уже сообразил, что сам эту ситуацию и запрограммировал. Пару месяцев назад он вышел на инвестора по фамилии Грайфер, возглавлявшего Российскую инновационную топливно-энергетическую компанию – «дочку Лукойла», и по накатанной схеме предложил ему поддержку от Конторы.

Грайфер заявил, что готов взаимодействовать и даже возьмет в штат компании сотрудника Конторы при условии, что зарплату ему будет платить он сам. Сазонов, как положено, составил справку, отдал ее ответственному за инвестиции Виктору Михайловичу, тот дальше по команде. Старшие начальники наложили резолюцию, что такое возможно, если компания солидная, обладает большим оборотом и имеет выходы на международные топливно-энергетические структуры. Сазонов отзвонился Грайферу, сказал, что руководство Конторы одобрило возможное сотрудничество, спрятал справку с резолюцией подальше в сейф и благополучно о ней забыл.

Виктор Леонардович удивился:

– Ты чего так напрягся, Михаил Иванович? Ты и будешь продолжать служить на равнозначной должности, только в АПС – аппарате прикомандированных сотрудников. Сам же расхваливал в докладной эту РИТЭК! Объемы нефтедобычи, счета в России и за рубежом, готовность взять в штат нашего сотрудника… В общем, руководством решено направить к ним тебя. Ты тему надыбал, тебе и доверили… – Видя, что Сазонов все еще колеблется, начальник привел последний, веский аргумент. – Да чтоб попасть на такую «хлебную» должность, «ходоки» к начальнику управления толпами ходили! И всем от ворот поворот, а тебя назначили! Так, товарищ подполковник, это – приказ нашей капиталистической родины. Иди и выполняй!

«Во как! Даже присесть и подумать не дал…» – Сазонов пожал руку Виктору Леонардовичу и поехал знакомиться с новым местом службы.

РИТЭК занимала весь третий этаж в одном из зданий Академии нефти и газа имени И.М. Губкина, расположенном на пересечении Ленинского проспекта и улицы Дмитрия Ульянова.

Придя работать в компанию, Сазонов испытал чувство «дежавю», как в самом начале работы по делу «оборотней». Здесь, как во Внуково, тоже существовал свой особый мир: замкнутое пространство, двери многочисленных кабинетов и служб, персонал, знакомый друг с другом много лет, и своя круговая порука… Большинство сотрудников компании – выходцы из разных министерств СССР. Генеральный директор Валерий Исаакович Грайфер – бывший заместитель министра нефтяной промышленности, лауреат Ленинской премии и профессор. Все его заместители – тоже люди номенклатурные, как говаривали в советское время. Один из них – зять известного партийного идеолога, от слесаря до министерской должности он вырос быстрее, чем Сазонов от простого оперуполномоченного до старшего… И все остальные замы Грайфера были ему под стать: амбициозные,