Последний чекист - Александр Борисович Кердан

что теперь, в новой России, все виды и формы собственности стали равны и государство готово не только бороться с хищениями, как это прежде делал ОБХСС, но и включиться в работу по защите инвестиций тех компаний, которые с государством ладят. Эти встречи и переговоры отнимали у него массу времени и сил и казались абсолютно бесперспективными.

Ведь никто не снимал с него ответственности за оперативное сопровождение следственных действий по делу Сатрапа. Правда, оно превратилось теперь для Сазонова из главной служебной обязанности в этакое служебное хобби. Впрочем, хобби порой требует куда больше внимания, чем основная деятельность, особенно если сталкиваешься с такими персонажами, как Сафронов и его подельницы.

Немало пришлось повозиться Сазонову с адвокатессой Янковской. Сначала, после ее розыска и повторного задержания, она пообещала дать все необходимые показания, если Сазонов устроит ее перевод из изолятора временного содержания на Петровке в Лефортово.

– Гражданин начальник, я не могу здесь больше оставаться, – причитала она. – Здесь вонь стоит несусветная и вши…

Сазонов знал, что запахи в милицейском ИВС в самом деле тошнотворные и вши в отдельных камерах тоже имеются. Но он знал также, что просьба адвокатессы основана на другой причине – малолетки, в камеру с которыми поместили Янковскую, несколько раз избивали ее и загоняли под шконку, при этом она визжала так, что весь изолятор проснулся…

– Все зависит от вас, Янковская. Если будете сотрудничать со следствием, я смогу устроить вам перевод и вы сможете спокойно дожить до суда и даже получить на нем условный срок вместо реального… Для вас такой исход – настоящий спасательный круг. Прислушайтесь к голосу разума. Вы же очень многое знаете и понимаете, что многие знания – это многие печали. На зоне с вами все что угодно случиться может…

– Да-да, гражданин начальник, я все понимаю, я буду сотрудничать, – пообещала Янковская и обманула.

Как только ее перевели в Лефортово, она тут же отказалась от своих прежних показаний и от дачи новых. Более того, еще и устроила для своих сокамерниц платную «адвокатскую контору» – стала за деньги консультировать их по вопросам права и выстраиванию личной защиты. Информацию об этом Сазонову немедленно донесли лефортовские опера. Он, в свою очередь, тут же написал рапорт начальнику СИЗО о нарушении Янковской режима содержания.

И снова Сазонову пришлось встречаться с ней, и вести долгие, увещевательные беседы, и грозить отправить назад, на Петровку… И так складывалось не только с Янковской, но и с другими фигурантами дела Сатрапа, юридически подкованными и изворотливыми…

Сазонов крутился как белка в колесе: писал отчеты, получал ценные указания от руководства, ходил по судебным инстанциям, чтобы добиться постановления на очередную «прослушку»…

Судья Ирина Васильевна, у которой Сазонов подписывал постановление на использование технических средств по очередному клиенту, спросила:

– Михаил Иванович, а вы лично знаете людей, на которых санкции берете?

Сазонов даже растерялся от такого неожиданного вопроса:

– Само собой разумеется, знаю. Я же их дело веду.

Судья мило улыбнулась:

– Тогда в следующий раз, когда ко мне в кабинет заходить будете, внимательно посмотрите на тех, кто в приемной сидит… Возможно, кто-то из ожидающих аудиенции лелеет мечту получить разрешение на «прослушку» вас самого. А другие хотят узнать, так сказать, по дружбе – не давала ли я санкций для их «прослушки». Это ведь информация с грифом «секретно». Представляете, сколько таких секретов из всех ваших секретных служб у нас в подшивках хранится и годами пылится в наших сейфах? Ну, я тайны хранить умею. А если найдется тот, кто пойдет на нарушение секретности из корыстных соображений или из любви к ближнему… – Она с легким кокетством посмотрела на него.

Этот, в общем-то случайный, разговор побудил Сазонова сесть и написать на имя руководства Конторы предложение, чтобы все подобные документы хранились только в делах у оперативных сотрудников.

К несказанному удивлению Сазонова, его предложение не затерялось среди служебных бумаг и было передано в один из комитетов Госдумы, которая оперативно внесла необходимые изменения в закон об Оперативно-разыскной деятельности.

«Спасибо, что услышали…» – тихо порадовался Сазонов.

Неожиданным событием стала для него международная премия, учрежденная фондом правоохранительных органов «Россиянин» и пресс-службой Конторы.

Сазонова наградили как лучшего оперативного сотрудника по делу Сатрапа.

Название дела в дипломе, конечно, не упоминалось, но об этом прямо сказал Сазонову Виктор Леонардович, отправляя его в андроповский кабинет в доме № 2.

В кабинете бывшего шефа КГБ в этот вечер было не протолкнуться: руководители ведомства, кино- и телеоператоры, артисты московских театров, представители гламурных изданий и столичных властей – шум, гомон, свет юпитеров…

Сазонова и еще девять лауреатов усадили за огромный стол, уставленный цветами. Руководитель центра общественных связей генерал Михайлов и президент международного фонда Сигарев крепко жали руки награжденным, вручали дипломы и пухлые конверты с деньгами. Громко гремела музыка, что-то бравурное пели приглашенные артисты. На фуршете звучали здравицы в честь лауреатов. Назойливые журналисты лезли с вопросами, как и за что именно герои торжества удостоены такого признания. Все лауреаты, и Сазонов в их числе, не привыкшие к такой шумихе, и более того, приученные соблюдать конспирацию, на вопросы отвечали уклончиво, ссылаясь на секретный характер своей деятельности.

Сазонов не удержался и потихоньку заглянул в конверт, который ему вручили. Там был миллион рублей, то есть чуть больше двух месячных должностных окладов сотрудника в ранге Сазонова.

«А шумихи-то, как будто по миллиону баксов вручили… А у президента фонда выражение лица и манеры, как у отъявленного уголовника… Наверное, и денежки, которые он выделил для наград, не без душка…» – усмехнулся своим мыслям Сазонов и тут же решил, что премию нужно пропить с коллегами, ведь успех дела, за которое он награжден, – это успех всей команды, а не его одного.

Решение новоявленного лауреата обрадовало его сослуживцев. Праздники у них в последнее время случались нечасто, а уж чтобы выпить на халяву – это, как говорится, дело совсем редкое. С Виктором Леонардовичем обсудили состав приглашенных на банкет и место, где его лучше провести.

Сазонов поделился своими мыслями:

– Виктор Леонардович, я предлагаю пригласить к нам девчат из управления оперативно-технических мероприятий. На восемьдесят процентов успех дела Сатрапа – их заслуга…

– Миша, не преуменьшай наш оперский вклад, – кисло улыбнулся начальник. – Вообще-то сотрудницы УОТМ – штатно-негласный состав и нам, по правилам Конторы, общаться с ними лично – табу!

Сазонов отшутился:

– Как говорится, если нельзя, но очень хочется, то можно… Пусть и у девчат праздник будет, они ведь тоже пахали…

– Ладно, – кивнул Виктор Леонардович, – с их начальницей я все согласую, а ты подумай, как нам мероприятие провести, чтобы потом комар носа не подточил… Только в клуб Дзержинского не суйся – там только официальные мероприятия разрешены и только сотрудникам из одного управления…

Сазонов почесал затылок, он как раз в клубе и решил место для банкета забронировать:

– А где же тогда сядем? И когда?

Начальник принял командирское решение:

– Садиться нам с тобой пока рано, а присядем мы у меня в кабинете… Накрывай поляну в ближайшую пятницу!

Закупался продуктами Сазонов вместе с майором Андреем – гением Интернета. Пока загружали снедь и выпивку в багажник машины, выделенной начальником, Андрей поделился:

– Я тут, Михаил Иванович, справки навел, что это за фонд такой, который тебя осчастливил наградой…

– Ну, давай, колись! Не тяни… – напрягся Сазонов.

Андрей доложил:

– Довольно непонятная структура. Хотя наши начальники этот фонд и привечают, а у его президента Сигарева за плечами две судимости и обе – за мошенничество…

– Ну, тогда это многое объясняет… – только и нашел, что сказать, Сазонов, радуясь, что сразу решил деньги пропить: «Так хоть скажу спасибо соратникам и забуду об этой подачке как о страшном сне!»

В указанную Виктором Леонардовичем пятницу после обеда вся служебная деятельность в кабинете Сазонова была свернута по принципу, некогда воспетому Высоцким: «Проводник, почуяв пьянку, извертелся на пупе…»

Майоры Сергей и Андрей шустрили, накрывая «дастархан», то есть праздничный стол, в кабинете начальника. Старый приятель Сазонова Виктор Михайлович, с которым он осваивал работу по инвестициям, руководил этим процессом. А Виктор Леонардович и сам Сазонов занимались списком приглашенных сотрудниц службы техподдержки.

Переговоры велись из кабинета Сазонова. Проходили они, говоря дипломатическим языком, непросто. Начальница подразделения Мария Федоровна сначала вовсе не давала согласие отпустить подчиненных к ним в дом «на рабочее совещание». Затем, скрипя зубами, все-таки разрешение дала. Но тут лукавый дернул Сазонова