Последний чекист - Александр Борисович Кердан

Однажды Грайфер вызвал Сазонова в кабинет и поручил ему съездить в один из приполярных городков на открытие нового храма.

– А это, – он пододвинул к Сазонову два увесистых как кирпичи свертка с деньгами, – передадите тамошнему владыке. Так сказать, на дела божеские…

– Есть, – по-военному ответил Сазонов и отправился в указанный город.

Сазонов, хотя и окончил военно-политическое училище и состоял членом коммунистической партии, но воинствующим атеистом никогда не был, верующих людей уважал и к православию относился с пониманием. Во многом благодаря своей бабушке по отцу Наталье Ивановне, которая и в церковном хоре пела и его в младенчестве окрестила. Она же и отцу Сазонова, тоже – коммунисту, настрого запретила иконы из дома выносить: так под святыми образами и вырос Сазонов вместе со своими братьями и с бабушкиной маленькой иконкой пошел служить в армию. Правда, сам в церковь не ходил.

Конечно, по долгу службы он знал, что сразу после революции и позже, в тридцатые годы, его ведомство осуществляло репрессии, унесшие жизни многих архиереев и священнослужителей, изымало из храмов церковные ценности.

Во время учебы Сазонова на Высших курсах контрразведки слушателям читали лекции об инспирированных чекистами расколах в православии: обновленческом, автокефальном, «лубенском», о борьбе с нелегальными сектами: «пятидесятниками-трясунами», «молчальниками», «дырниками», «скопцами», «мурашковцами»… Показывали баптистскую брошюрку «Шапка Мономаха», где расписывалось, как сотрудники спецслужб вшили в головной убор руководителю баптистской церкви подслушивающее устройство, а он, конечно же с помощью Божьей, их раскусил…

В годы Великой Отечественной войны и в эпоху войны «холодной» органы госбезопасности постоянно держали религиозную сферу под неусыпным агентурно-оперативным контролем. Иностранные разведки беззастенчиво пытались использовать церковь для своих целей, превратить ее в поле информационно-психологического противоборства с советской властью.

Но к деятелям культа Сазонов неприязни не испытывал. В пореформенной России он даже видел в них единственную реальную силу, способную заполнить идеологический вакуум. Молодое Российское государство рождалось в муках. Усиленно культивировались рвачество и разврат, стяжательство и бездуховность. И церковь играла важную душеспасительную роль, помогала людям сохранить память о высоких ценностях, о вековых традициях, воспитывала стремление делать добро, помогать сирым и убогим. Размышляя о конфликте Русской православной церкви с советской властью, Сазонов пришел к выводу, что эта власть так и не смогла вытравить до конца веру в народе:

«Права была бабка Наталья, когда в последние годы жизни повторяла, что власть-то советская долго не устоит. Она хотя простых людей читать и писать научила, но Святое Евангелие из рук забрала…» И еще припомнилось Сазонову, как в родном селе в начале шестидесятого года рушили храм. Сломали два трактора, а храм все стоял, не хотел разрушаться. Вызвали из района мощный бульдозер… После кирпичи от храма пошли на строительство птичника, а теперь и птичник превратился в руины…

К месту своей командировки Сазонов прибыл заблаговременно. Его радушно встретил мэр городка с парой приближенных чиновников и директором местного филиала компании. Сазонова сразу же повели в баню, где усиленно потчевали спиртным. И только многолетний оперский опыт по борьбе с «зеленым змием» помог ему устоять на ногах. Но по доброй чекистской привычке, он и такую беспросветную пьянку использовал для получения необходимой информации.

В комнате отдыха неожиданно зазвонил телефон, мэр взял трубку и разговаривал с абонентом как солдат-первогодок: «так точно» и «никак нет».

– Кто звонит? – небрежно поинтересовался Сазонов у помощника градоначальника.

– Первый секретарь обкома… – с кривой улыбочкой, будучи уже изрядно под турахом, ответил помощник.

– Какого еще обкома? – не понял Сазонов.

– Да владыку нашего так все зовут… Он всех здесь в кулаке держит!

– Ну-ка, с этого момента поподробнее…

Осторожно косясь на мэра, приближенный предложил:

– Пойдемте в парную… Там сподручнее поговорить…

В парной он рассказал, что местный архиерей считает себя здесь полновластным хозяином. Что он не дурак выпить, и Сазонову надо поостеречься и рассчитать свои силы завтра в трапезной. А еще он поведал, что владыка своим решением передал квартиру, которую мэрия приготовила для многодетной семьи, сотруднику епархии… И никто ему поперек слова не скажи!

Сазонов выслушал поток чиновничьих откровений и себе на ус информацию намотал. Бабушка Наталья читала вслух книгу библейского пророка с загадочным именем Иезекииль. Он говорил о пастырях израилевых, что они пасут самих себя, одеваются в мягкое и едят сладкое, а овец заблудших не ищут, больных не перевязывают и не лечат, буйных не укрощают, и потому Бог не на их стороне.

Утром, у храма ожидая приезда владыки, Сазонов разговорился со щуплым старичком-священником в потертой рясе.

Батюшка оказался настоятелем отдаленного сельского храма. Узнав, что Сазонов в прошлом – человек служилый, закивал куцей бородкой:

– Вот и мы, сын мой, служим Господу нашему, не щадя живота своего…

«Этот точно, не щадя живота…» – подумал Сазонов и спросил, кивнув на собор: – Нравится вам новый храм, святой отец?

– Всякий дом Божий Богу угоден. Только обидно, что пустовать собор будет… Живут в городе люди молодые и от церкви далекие… А у нас в селе паствы много, да церковь наша дырявая, если во время службы дождик идет, то тазы приходится ставить… Ее ведь еще во времена венчания на царство первого русского царя построили…

– Что ж не отремонтируете, или рукастых мужиков в деревне не осталось? – спросил Сазонов.

– Работников нашли бы по округе, да средств в приходе нет…

– А почему владыка не поможет? Говорят, он у вас все может…

– Не мое дело священноначалие обсуждать, – кротко сказал батюшка. – На все воля Божия…

– Не печальтесь, святой отец, что-нибудь придумаем, – обнадежил Сазонов.

Тут зазвонили колокола. К собору подкатили две черные иномарки. Из первой неспешно вылез дородный и краснощекий епископ. Вторая привезла мэра со свитой. Прихожанки поднесли владыке букет роз и хлеб-соль. Под звон благовеста владыка двинулся к храму вместе с градоначальником и его помощниками. У ступеней мэр изловчился и представил Сазонова владыке, шепнув, что это гость из Москвы и привез большой благотворительный взнос. Владыка благосклонно остановился и протянул Сазонову руку. Сазонов машинально пожал ее и, как-то непонятно робея, поинтересовался, нельзя ли поделиться деньгами с одной из сельских церквей.

– Вы, любезный, давайте деньги мне, – распорядился иерарх. – А я сам решу, куда их направить…

Он снова протянул пухлую длань – на этот раз за подношением. Сазонов тут же расстегнул портфель и отдал епископу один сверток. Владыка взвесил его на ладони, спрятал куда-то под рясу и прошел в храм.

«Деньги человека не меняют, они только срывают маску с него…» Когда праздничное богослужение закончилось и почетные гости потянулись вслед за церковным начальником в трапезную, Сазонов отстал от них. Он разыскал сельского батюшку и вручил второй сверток с деньгами ему.

– Благословение Божие на тебя, сын мой, но что же я владыке скажу, если спросит, откуда я столько денег взял? – смутился старый священник.

– А вы скажите, отче, что приехал к вам в храм «новый русский», восхитился старинной росписью и пожертвовал деньги на ремонт… – посоветовал Сазонов, радуясь, что совершил благое дело: «Может, и зачтется в будущем…»

3

Около года продолжалась работа Сазонова на «кадрированной пасеке». «Сладкой» она казалась только на первый взгляд: большие деньги никто просто так не платит – везде пахать надо! И здесь Сазонов нес персональную ответственность, как в ту пору, когда служил на границе. К тому же нашлось немало дел кроме прямых обязанностей начальника службы безопасности.

Компания РИТЭК помимо нефтедобычи из трудноизвлекаемых скважин вела активную инвестиционную политику в разных регионах России. Вкладывались в полуразрушенные предприятия на Урале и в Сибири, вступали в судебные тяжбы с такими воротилами бизнеса, как владелец «Уралмаша» Каха Бендукидзе и ему подобными, которые скупали за гроши, а потом распродавали по частям бывшие советские промышленные гиганты…

Грайфер, как истинный патриот страны, использовал имеющиеся у него возможности, чтобы сохранить хоть что-то из разрушаемого новыми нуворишами советского наследия: в первую очередь заводы и фабрики бывшей оборонки, их квалифицированные кадры… Сазонову, в котором он видел своего младшего единомышленника, генеральный директор поручал самые ответственные командировки.

По поручению Грайфера Сазонов выезжал в Черноголовку, в космический Академгородок для поиска специалистов, которые согласились бы перейти работать на опытный завод РИТЭК, занимающийся производством присадок для увеличения нефтеотдачи.