Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

– Бен, им не нужно знать историю нашей жизни, – прошипела Мэдди, когда брат рассказывал угрюмой парочке, сидевшей через проход, обо всем, что он хотел увидеть и сделать в Портленде.

Но женщина выдавила улыбку, сказала, что у него будет несколько насыщенных, незабываемых дней, а затем стала показывать брату фотографии викторианского особняка, в котором на неделе состоялось бракосочетание ее сына.

– Там есть бельведер и фонтан во внутреннем дворике, – сказала она. – И тебе надо обязательно осмотреть интерьер дома. Там повсюду витражи и искусно отреставрированный деревянный резной декор.

Она уже была готова углубиться в подробное описание меню свадебного приема. Но, к счастью, женщина, сидевшая напротив, наклонилась вперед и заявила, что ее дочь только что обручилась и попыталась найти среди фирм, обслуживающих свадьбы, ту, что уважала бы запросы людей с пищевыми аллергиями, но таковой не оказалось в природе. И обе женщины увлеклись обсуждением новой темы. Бен несколько раз моргнул и потерял интерес к общению с ними.

После ланча Мэдди с братом прошли в обзорный вагон, чтобы полюбоваться побережьем Тихого океана в районе Санта-Барбары и базы космических сил Ванденберг. На этот раз в роли гидов выступали двое волонтеров Национального парка. Они показали им стартовые площадки для запуска ракет и объяснили, почему этот район так подходит для испытания ракет. Бен слушал и смотрел завороженно, а Мэдди вскоре это наскучило, и она украдкой взглянула на телефон. Прием был прерывистым, но от Даниэла успело прийти сообщение, текст которого заставил ее сесть прямо и сосредоточиться.

«Мой приятель-технарь отследил IP-адрес Паслёна; его компьютер зарегистрирован в Орегон-сити. О чем-нибудь говорит?»

«Нет, на ум ничего не приходит, – напечатала Мэдди в ответ. – Но я еще пораскину мозгами. Спасибо! Прости, что не попрощалась, но я скоро приеду опять».

Она добавила к тексту «поцелуй», но тут же стерла его.

Орегон-сити… Менее получаса езды от Портленда и в пределах района распространения тиража ее газеты. Известие о том, что Паслён оказался реальным человеком, а не ботом, ненадолго встревожило Мэдди. Но ей быстро удалось успокоиться. Она твердо решила: «Буду игнорировать его (или ее) и писать то, что мне нравится». С такой мыслью девушка сфотографировала брата, выглядывавшего из огромного обзорного окна, и начала делать записи в телефоне об их поездке.

Лишь когда они с Беном готовились улечься спать, от Даниэла пришло новое сообщение: «P.S.: похоже, Паслён – если не гурман, то большой любитель поесть. В Instagram[3] есть аккаунт @goodthingstobake, связанный с тем же компьютером».

К разочарованию Мэдди, через несколько минут сигнал пропал, и она не смогла зайти в Instagram. Она долго ворочалась на тонком матрасе, прислушиваясь к ерзанью Бена на нижней полке, пока поезд мчался по извилистой железной дороге. Как вдруг девушку осенила одна мысль, заставившая ее резко сесть прямо. Ударившись головой о потолок купе, она вскрикнула от боли.

–Мэдди? Что ты делаешь? – окликнул ее снизу брат.

– Ничего! Не волнуйся, – ответила она, потирая голову.

Мэдди знала кое-кого в Орегон-сити! В прошлом году ресторанный критик, постоянно сотрудничавший с их газетой, заболел на несколько месяцев, и однажды пришла ее очередь заменить его. Мэдди со Стивом, ее бойфрендом на тот момент, отправилась в один рыбный ресторанчик, только что открывшийся в Орегоне. Увы, вечер не задался. Да, они со Стивом порой грызлись как кошка с собакой, но в тот раз дело было в другом: они долго ждали заказ, а когда им подали еду, она оказалась чуть теплой, клейкой массой. Официант беспардонно грубил. А в довершение ко всему Стив отравился и промучился всю ночь, а потом накатал жалобу на ресторан в окружной департамент здравоохранения.

А Мэдди, хоть и попыталась соблюсти принципы конструктивной критики в своем обзоре, но написала все как было. Незадолго до Рождества ресторан закрыли, и его владелица написала в газету гневное письмо, обвинив в своем провале негативную публикацию. Выходило, что под ником Паслён скрывалась женщина: тогда все объяснялось. Но как ее звали? Мэдди не смогла припомнить, но узнать это было несложно.

На следующее утро она проснулась рано – поспав всего часа два. Одевшись в темноте, чтобы не разбудить Бена, она прошла в обзорный вагон. Ночью ей удалось посмотреть @goodthingstobake в Instagram. Настройка закрепленного поста была идеальной: солнечный свет, льющийся в открытое окно, приятная музыка на заднем фоне, красивые эмалированные формочки для выпечки и улыбающаяся блондинка в полосатом фартуке. «Меня зовут Лили-Энн, и я обожаю печь сладкие лакомства в моей прекрасной кухне в стиле кантри, – сообщалось на ее домашней странице. – Присоединяйтесь к моей команде печенья!» Мэдди вспомнила подпись на письме Лили-Энн в газету. Бойкие, пышущие самодовольством надписи под разными постами гласили: «Швейцарская меренга – лучшая глазурь!» «Мама показала мне, как испечь идеальный шоколадный торт с орехами». «А вы знаете, что можно использовать свеклу для подслащивания торта «Красный бархат»? С ума сойти, правда?»

И все же комментарии под большинством постов свидетельствовали об обратном. «Для меня слишком много сахара», – написал кто-то. А другой добавил: «Ну и духовка у тебя! Я бы устыдился». Еще один комментатор поинтересовался: «Почему ты надеваешь резиновые перчатки? Это же самые злостные распространители микробов на свете». Лили-Энн яростно защищалась от каждого обвинения, и чем дальше, тем более свирепыми становились ее ответы: агрессивные выпады резко контрастировали с ее идиллическими фотками. На секунду и у Мэдди возникло искушение вступить в спор и раскритиковать Лили-Энн за использование в маффинах консервированной черники или за какие-нибудь еще тяжкие кулинарные преступления. Ее пальцы уже зависли над клавиатурой телефона, но, к счастью, Мэдди удалось вовремя одернуть себя. О чем она только думала?

Опустив телефон, девушка устремила взгляд в окно. Небо постепенно светлело, и поднимавшееся над горой Шаста солнце открывало новый день. Из вагона-ресторана доносился запах свежего кофе. И Мэдди, зевнув и потянувшись, вернулась в их крошечное купе – посмотреть, проснулся ли Бен и готов ли он к завтраку.

* * *

Поездку брата в Портленд можно было посчитать успешной. Мэдди вернулась к работе и не могла проводить с ним много времени днем, но это обернулось к лучшему: Бен получал огромное удовольствие, изучая улицы окрест ее дома, нашел полюбившийся ему парк и часами сиживал там на скамейке, наблюдая за прохожими. В один из своих обеденных перерывов Мэдди поводила его по редакции. Бен был зачарован