Цвета истины - Кристин Ханна

Ноа сидел на ковре у камина, играя с черепашками ниндзя.

Он взглянул на нее, улыбаясь полубеззубым ртом.

– Мама, – сказал он и протянул к ней руки.

Виви-Энн охватило чувство вины. Правда (о которой она никому не рассказывала и никому не расскажет) была в том, что теперь она с трудом могла смотреть на сына. Вот почему она платила тринадцатилетней девочке, договорившись, чтобы та приглядывала за ребенком днем. Каждый раз, когда Виви-Энн смотрела на Ноа, ей хотелось плакать.

– Как он? – спросила она, ища в карманах мелочь.

– Отлично. Он любит Тигру.

Как могла Виви-Энн этого не знать?

– Замечательно.

Фары подъехавшего автомобиля на миг осветили гостиную.

– За мной мама приехала. Мне прийти в понедельник после школы?

– Конечно.

Виви-Энн проводила девочку взглядом и посмотрела на сына. В три с половиной года он был вылитый отец. Даже волосы такие же длинные и черные. Виви-Энн все никак не могла их постричь.

– Привет, малыш, – сказала она.

Он встал и подошел к маме. Подхватив сына на руки, Виви-Энн прошла в ванную, открыла аптечку. Приняла ксанакс. Теперь нужно немного подождать, скоро станет получше, боль притупится.

Рассказывая сыну какую-то чепуху, приготовила ужин, а после ужина искупала Ноа и читала ему сказки, пока он не уснул.

Выключив свет, она вернулась в пустую, тихую гостиную, села и устремила взгляд на свое кольцо с бриллиантом.

– Завтра будет лучше, – произнесла она вслух, пытаясь найти утешение в этих словах. – Из суда, наверное, нам ответят. Может, ответ уже и сейчас в почтовом ящике.

От неожиданного стука в дверь она вздрогнула. Она так глубоко погрузилась в свои мысли – а точнее, в мечты, – что даже не услышала, как кто-то подъехал. Не успела она подойти к двери, как на пороге в свете фар появилась Аврора и решительно объявила:

– Хватит.

– Что хватит?

– Все хватит. Одевайся. Отвезем Ноа к Ричарду и поедем в «Разбойник».

Аврора вошла в гостиную и села. Прощайте, подплечники и блестки начала девяностых, теперь Аврора одевалась в стиле Мег Райан: милая растрепа в мешковатых штанах и майке. Волосы выкрашены в красно-каштановый, короткая стрижка пикси обрамляет почти ненакрашенное лицо.

– Нельзя так. Ты себя убиваешь, Виви. Просто закидываешься транквилизаторами, чтобы дожить до конца дня.

– А ты что предлагаешь?

– Я тебе предлагаю вернуться в седло. Или хотя бы на барный стул. Ответ «нет» не принимается, и ты знаешь, какая я бываю упрямая.

Виви-Энн не хотелось идти в «Разбойник», где все ее старые друзья будут грустно смотреть на нее и изо всех сил стараться вести себя как ни в чем не бывало. Они все считали, что пора ей уже отпустить Далласа и жить дальше своей жизнью, и беспокоились, видя, что этого до сих пор не произошло. Менялись мода, и музыка, и телепрограммы, но не Виви-Энн. Ее жизнь встала на паузу. Однако и снова сидеть весь вечер одной в окружении воспоминаний и глядеть в пустоту – разве это лучше?

– Пойдем ради меня, если сама не хочешь, – попросила Аврора, и ее улыбка как будто слегка растаяла. – Ричард со мной теперь почти не разговаривает. Как будто… я не знаю. Я с ума схожу. Мне нужны смех и радость, – тихо добавила она. – И тебе тоже.

Виви-Энн видела правду, которую Аврора скрывала, может быть еще не смирившись с ней. Карие глаза сестры были полны печали: ее семья рушилась.

Сколько же горестей кругом.

– Можем заехать к Вайноне, посмотреть…

– Нет. – Всю жизнь Виви-Энн легко прощала, но не сейчас. Как простить Вайнону, которая повернулась к ним спиной в самый трудный момент? – Но в «Разбойник» я поеду.

Она встала и пошла в свою (их) комнату, нашла милое, пусть уже и не модное, платье от Лоры Эшли с оборочками. Краситься не стала, только стянула волосы ободком и надела рыжие ковбойские сапоги. В последний момент сунула в карман таблетку. Мало ли что.

С Ноа на руках вернулась в гостиную.

– Я поеду за тобой, – сказала она Авроре. – Детское кресло в машине.

Ноа извивался и плакал, пока она его усаживала.

– Все в порядке, человечек. Ты просто навестишь скучного дядю Ричарда. Не переживай – ты скоро заснешь.

Оставив Ноа дома у Авроры под присмотром Ричарда, сестры пошли пешком по Первой улице.

Виви-Энн пыталась поддерживать разговор, но стоило повернуть на Шор-драйв, как у нее засосало под ложечкой. Нахлынули воспоминания.

– Не знаю, стоит ли мне идти туда… – сказала она, подходя к таверне.

Ты танцуешь?

– Пошли, – сказала Аврора, взяв ее за руку.

В таверне собрались обычные посетители, здесь звучала музыка, играли в бильярд, танцевали, смеялись и разговаривали. Виви-Энн чувствовала, что все на нее смотрят и перешептываются.

– Они тебя здесь почти год не видели. Вот и все, – сказала Аврора.

Виви-Энн кивнула, стараясь улыбаться как можно естественнее. Высоко держа голову, она подошла прямо к своему привычному месту.

– Чистая текила, – сказал Бад, пододвигая к ней стопку. – За счет заведения.

– Спасибо.

Виви-Энн выпила залпом и, заказав еще текилы, так же быстро расправилась с очередной стопкой. Вот Бутчи и Эрик сидят в углу со своими женами, а Джули и Кент Джон в глубине зала играют в пул. Вайнона на танцполе с дантистом Кеном Оттером, который недавно развелся.

– Говорят, они только начали встречаться, – сказала Аврора, следя за взглядом Виви-Энн.

– Повезло ему, – с горечью заметила Виви-Энн.

Музыканты закончили одну песню и приступили к следующей. Виви-Энн угадала мелодию с двух нот: «Мамы, не пускайте ребят в ковбои».

Третий стаканчик текилы Виви-Энн осушила не глядя, но и это не помогло ей избавиться от чувства колоссальной утраты.

А потом она увидела, что к их столику идет Вайнона.

– Мне пора, – пробормотала она.

– Не уходи… – сказала Аврора, хватая ее за руку.

Виви-Энн вырвалась и, спотыкаясь, двинулась через толпу. На улице она снова смогла дышать, но этого недостаточно. Ей нужно подальше убраться от этого места, где все напоминает о нем.

Она добежала до дома Авроры, где припарковала машину – Ноа пусть себе спит в безопасном, не отравленном доме сестры. Доехав до ранчо, она так сильно втопила по тормозам, что ударилась грудью о руль.

Слева дом, где она делила постель с Далласом.

Справа дом, где она выросла, а в доме отец, некогда ее кумир и утешитель, а теперь никто. Без него и всей своей семьи она чувствовала себя потерянной, одинокой и никому не нужной. Отец с Вайноной сделали свой