Цвета истины - Кристин Ханна

– Я знаю, но нам сейчас скажут новости о твоем папе. Мы так долго этого ждали. И я хочу, чтобы ты запомнил этот день.

– Ага.

– Потому что я никогда не сдаюсь, Ноа. Это тоже важно, хотя пришлось мне очень нелегко.

Ноа зарычал, озвучивая эпическую битву динозавров.

Включив радио, Виви-Энн ехала вперед. В Белфэре, городе, где начинался Канал, она поехала в офис Роя, расположенный в старом доме на небольшом участке за парком.

– Мы приехали, – сказала она, паркуясь. Сердце так стучало, что у нее закружилась голова, но таблетку она принимать не стала, даже чтобы успокоиться. С этого дня ей таблетки больше не нужны. Ведь скоро вся семья будет вместе. Она помогла Ноа выбраться из кресла и, взяв его за руку, прошла к двери по бетонной дорожке с прожилками травы.

В приемной она улыбнулась секретарше:

– Я Виви-Энн Рейнтри. У меня назначена встреча с мистером Лавджоем.

– Да, – сказала секретарша. – Проходите. Он вас ждет.

Рой сидел за рабочим столом и разговаривал по телефону. Он улыбнулся, жестом показал, чтобы она садилась, попрощался и повесил трубку.

Виви-Энн усадила Ноа на диван, попросила его играть потише и села на стул напротив Роя.

– Вы сюда добрались с рекордной скоростью, – сказал он.

– Я же годами ждала этого звонка. Мы вместе ждали.

– О, – нахмурился Рой, – как же я этого не учел…

– Чего?

– Того, что вы подумаете.

Виви-Энн напряглась.

– Вы позвонили сказать, что апелляция в федеральный суд удовлетворена, так?

– Технически это ходатайство о проверке законности содержания под стражей, но нет, новость у меня другая.

Ноа зарычал громче, сталкивая динозавров друг с другом, но Виви-Энн ничего не слышала, ее голову вдруг заполнил ревущий белый шум.

– И что за новости?

– Извините, Виви-Энн. Нам снова отказали.

Она медленно закрыла глаза. Как она могла быть такой наивной? Что с ней не так? Пора уже перестать надеяться. Она медленно вдохнула и посмотрела на адвоката.

Она знала, что выглядит спокойной и сдержанной, как будто эта новая неудача – еще одна яма на ухабистой дороге. Надо продержаться до ночи. За последние годы она научилась ждать, притворяться, скрывать.

– Можно мне стакан воды?

– Конечно. Вот.

Она встала и осторожно подошла к графину с водой, стоявшему на столике в углу. Налила себе стакан воды, достала из кармана пару таблеток, проглотила их и снова повернулась к адвокату:

– А Даллас знает?

– Вчера узнал, – сказал Рой.

Виви-Энн села, надеясь, что скоро чувства притупятся. Такую боль она вынести не могла.

– И что теперь? Куда будем подавать апелляцию?

– По его делу я сделал все, что мог, использовал каждый аргумент, подал все ходатайства и апелляции. Я уже больше не государственный адвокат… вы это знаете. Я занимался этим pro bono, но больше я ничего сделать не могу. Наверное, вам стоит обратиться к другому адвокату, заявить, что я некомпетентен, и, черт возьми, может, так и есть. Если хотите, могу вам с этим помочь. – Он вздохнул. – Простите, Виви, но остальное не в моих силах. Извините.

– Не говорите так. – Она услышала в своем голосе резкое отчаяние, острый гнев и попыталась смягчить тон улыбкой. – Все мне это говорят уже много лет подряд. Я от этого устала. Вы нужны нам, Рой, чтобы доказать его невиновность.

Рой отвел глаза.

В его взгляде украдкой Виви-Энн что-то увидела.

– Рой? Что это значит?

– Ничего. Я просто… вчера откровенно поговорил с Далласом. Наконец-то.

– Вы же знаете, что он невиновен, правда, Рой? Вы мне это говорили миллион раз.

– Я правда больше не в силах это комментировать.

Теперь она испугалась. Рой что, намекает, что Даллас ему признался?

– Я этот бред слушать не могу, Рой, пожалуйста. Не морочьте мне голову.

Он грустно посмотрел на нее:

– Поговорите с Далласом, Виви-Энн. Я условился о свидании на завтра.

– И все? Это все, что вы мне можете сказать после стольких лет?

– Извините.

Развернувшись, она схватила Ноа за руку и кинулась бегом из кабинета вниз по лестнице и в машину.

По дороге домой она все время прокручивала разговор с адвокатом у себя в голове, пытаясь изменить его, смягчить. Приехав к Авроре, она сунула Ноа сестре со словами: «Я сегодня не могу им заниматься».

Аврора звала ее, просила вернуться, но ей было все равно. Боковым зрением она видела огромное черное чудовище – страх, и ей отчаянно хотелось убежать от него, заглушить все чувства.

Добравшись до дома, она захлопнула за собой дверь и сразу же пошла к аптечке. Она проглотила слишком много таблеток – какая разница, лишь бы заглушить боль – и запила их текилой.

Она легла в постель, накрылась одеялом с головой и попыталась не думать ни о Далласе, ни о Ноа, ни о будущем. Иначе она сломается. Так она и лежала, одурманенная, будто закутанная в вату, пока не навалилась темнота; а потом она уже ничего не видела и не ощущала.

На следующее утро, чувствуя себя куском старой высохшей кожи, она вылезла из постели, приняла обжигающе горячий душ и поехала в тюрьму.

– Виви-Энн Рейнтри на свидание с Далласом Рейнтри, – формально представилась она, хотя теперь ее здесь уже все знали.

Дежурная – сегодня смена Стефани – улыбнулась:

– Ваш адвокат договорился на сегодня о контактном свидании.

– Правда? Он мне об этом не сказал.

В обычной ситуации контактное свидание ее бы очень обрадовало. За годы, что она сюда приезжала, таких было всего несколько. Но она знала, почему его назначили. Это был прощальный подарок Роя, знак, что все кончено.

Она подошла к металлодетектору. Стоящий за рамкой охранник равнодушно сказал:

– Сюда.

Штамп на руку, бейджик на шею.

Она прошла за охранником по широкому серому коридору. Двери автоматически открывались на всю ширину и закрывались за ними с глухим стуком. С каждой новой дверью шум как будто становился все громче и громче, пока Виви-Энн не оказалась в самом сердце тюрьмы, где содержались заключенные.

Наконец охранник завел ее в комнату в конце последнего коридора, маленькое помещение без окон и кабинок. В углу напротив двери стоял еще один охранник. Он заметил, что она вошла, но не двинулся с места, даже не кивнул.

В центре стоял большой деревянный стол, исцарапанный за годы службы. У стола несколько пластиковых стульев. Она села, придвинув стул к столу, и стала ждать. Часы на стене отсчитывали минуты.

Но вот дверь в глубине комнаты загудела и открылась. Охранник вполоборота повернулся к проему.