Цвета истины - Кристин Ханна

Даллас.

Виви-Энн тихонько застонала от боли. Спотыкаясь, она пошла в конюшню, к стойлу Клем. Отдернув задвижку, толкнула тяжелую деревянную дверь.

– Привет, Клем, – сказала она.

Тихонько заржав, Клем прохромала к хозяйке и уткнулась в нее седеющей, бархатистой мордой.

– Я не приходила к тебе ночью с тех пор, как мама умерла, правда, девочка?

Клем снова заржала и потерлась носом о плечо Виви-Энн.

И от этой лошадиной нежности Виви-Энн накрыло. Все, что она пыталась сдержать, отчаянно рвалось наружу. Она сползла по стене и опустилась на кедровую стружку, уткнула голову в колени.

Вайнона только подошла к вытянутой лапе медведя, как Виви-Энн, заметив ее, выбежала из «Разбойника». Вайнона замерла на секунду, охваченная разочарованием.

Все это так непохоже на Виви-Энн. Они всегда мирились после ссор, все-таки они сестры, а отношения между сестрами, как лоскутное одеяльце, состоят из хорошего и плохого. Вздохнув, она подошла к Авроре, которая стояла одна, глядя на открытую дверь, и пила «Маргариту».

– Я так больше не могу, – сказала Вайнона. – Что же нам делать?

– Нам? – переспросила Аврора с ледяным равнодушием, но Вайнона восприняла это равнодушие как приглашение к диалогу.

– Тебе это тоже не нравится.

– Конечно, не нравится.

– И что же нам делать?

Аврора повернулась к ней:

– Возьмись за апелляцию по его делу. Помоги ей.

Почему это надо объяснять?

– Я не смогу ему помочь, как ты не понимаешь? Я юрист из маленького городка. Я не разбираюсь в апелляциях по уголовным делам.

Аврора посмотрела на нее твердо и грустно:

– Это ты не понимаешь, Вин. Мы сестры. По крайней мере, были ими.

С этими словами она поставила недопитый бокал на стойку и вышла из таверны.

Вайнона осталась стоять в дымной темноте, в окружении друзей и соседей. Совершенно одна.

Вайнона провела Рождество вдвоем с отцом. Она пришла к нему домой рано и сама все украсила к празднику. Поднялась на чердак, нашла старые, помятые коробки с надписью «Рождество» и отнесла их в гостиную.

Здесь было тихо. Сестры не смеялись вместе, не пили вино, не спорили, какой рождественский фильм включить. Неудивительно, что Вайнона стала украшать дом в самый последний момент. Она знала, как будет себя чувствовать.

И все же она не хотела отказываться ни от одной традиции, поэтому украсила дом всем, что нашла, так что в коробках ничего не осталось. Блестящими золотыми ленточками привязала к перилам свежие кедровые ветки. Поставила на каминной полке рождественскую сценку в миниатюре: искусственный снег, крошечные человечки, машины, и коляски, и городские магазины – точь-в-точь как настоящие. В детстве ей больше всего нравилось крепить блестящее овальное зеркальце поверх ватного снега, получалось маленькое озеро для катания на коньках. Девочки годами спорили за право делать каток…

Вайнона не хотела думать об этом. Она только налила еще бокал вина, поставила принесенную с собой еду на плиту и отрезала себе большой кусок торта.

В последние месяцы она утешалась едой. Чувствуя депрессию, она шла на кухню. Сейчас у нее в контейнерах в холодильнике не меньше сотни разнообразных блюд, а печенье вообще не переводилось. С ареста Далласа она набрала минимум пятнадцать фунтов.

Даже не начинай.

Отец у себя в кабинете. Смотрит на Канал со стаканом в руках. В этот холодный день в конце декабря отчетливо видны сиреневые горы, коронованные розовым снегом, вода цвета стали и серый берег. Немногие причалы, которые отсюда можно разглядеть, забиты спящими тюленями. Чайки сидят в ряд на ограде, как желтоклювые кегли.

– Привет, папа.

– Привет, – ответил он, не глядя на нее.

Она пыталась придумать, что бы еще сказать, как вдруг зазвонил телефон. Обрадовавшись передышке, она побежала на кухню, бросив на ходу: «Я возьму трубку».

– Алло, – выдохнула она, слегка запыхавшись.

– С наступающим Рождеством, – произнес Люк.

– Люк! – воскликнула Вайнона, впервые за день улыбнувшись. Закинув назад длинный телефонный провод, чтобы не мешал, она села и положила ноги на стол. – Как дела в Монтане?

Теперь они разговаривали уже без прежней легкости. Их разговор перемежался долгими паузами, многое оставалось невысказанным. И все же он рассказал ей о доме, который приобрел несколько недель назад, и об отношениях с новым партнером по работе. А она ему – забавную историю о недавнем свидании с Кеном Оттером, а как еще, если не забавно, могло пройти свидание с трижды разведенным дантистом?

– Но это лучше, чем быть одной, – добавила она.

Помолчав, он спросил:

– А она как?

– Ты для этого позвонил? Поговорить о Виви-Энн?

– Я о тебе беспокоюсь, – сказал он. – Я знаю, как тебя тяготит эта ссора. Хватит ждать удобного случая. Просто постучи в ее дверь и извинись.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом? – попросила Вайнона, и весь следующий час они говорили о самых обычных вещах, а когда тем для разговора не осталось, Люк сказал:

– Ладно, я только хотел пожелать тебе счастливого Рождества.

– И тебе счастливого Рождества, – ответила она и повесила трубку.

Но его слова продолжали эхом звучать в ее душе. На каникулы Аврора и Ричард увезли детей кататься на лыжах, возможно понимая, какое одиночество притаилось в Уотерс-Эдж в этом году, поэтому она знала, что Виви-Энн с Ноа дома одни.

Хватит ли у нее духу? Просто подойти к этому дому, как будто совершив путешествие во времени? Она пыталась продумать свои действия, рационально представить их, но от мысли о примирении отказаться уже не могла. Тоска по сестре запустила когти в ее сердце, и, схватив куртку, висевшую в шкафу у входной двери, Вайнона вышла на улицу. Осторожно обходя лужи на посыпанной гравием дорожке, приблизилась к дому Виви-Энн и постучала в дверь.

Виви-Энн открыла сразу. Выглядела она ужасно: волосы спутаны, словно она все время чесала себе голову, лицо в красных пятнах, слезящиеся глаза налились кровью. Да и на ногах она стоит нетвердо, явно много выпила.

– Чего тебе?

При виде сестры Вайнона растерялась.

– Я… я хотела поговорить. Я знаю, что ты на меня злишься, но завтра Рождество, и я подумала…

– Пришла посмеяться надо мной, да? Ты знаешь, что апелляцию отклонили.

– Мне очень жаль.

– Жаль? Думаешь, мне это интересно? – Виви-Энн шагнула вперед, пошатнулась. – Ты каждый день сидела в зале суда, выслушивая доказательства, Вайнона. Моя вроде как умная сестра. У тебя не возникло никаких сомнений? Он действительно заболел накануне Рождества. Я померила ему температуру…

– Ты думаешь, что Миртл сказала неправду?

– Я думаю, что она ошиблась. А как иначе? И волосы не доказательство, это хрень. Даже ты не веришь, что Даллас