Цвета истины - Кристин Ханна

перепугались, что его примеру последуют другие миллионеры, что их старые, удобные дома снесут, чтобы возвести на побережье «типовые» особняки. Это и в самом деле происходило, но пока еще медленно.

Многие из магазинов на старых улицах остались прежними, только вывески теперь стали покрасивее благодаря летним деньгам. Чуть больше ресторанов, чуть больше пансионов, новый трехзальный кинотеатр, но в остальном никаких изменений. Цветы так и цвели на подоконниках в ящиках на Главной улице, свисали из кашпо на фонарях вдоль Шор-драйв.

Самые большие перемены затронули как раз Уотерс-Эдж. Виви-Энн и представить себе не могла, что ранчо станет настолько успешным. Два работника трудились целыми днями не покладая рук, арена почти никогда не пустовала, превратившись в своеобразный общественный центр города, и дел у Виви-Энн было столько, что приходилось выискивать время для встреч с сестрами.

На этот раз она сидела в своей любимой кабинке в закусочной напротив Авроры. Как обычно перед Днем поминовения, обедали здесь сегодня лишь местные, неспешно беседуя. Через неделю праздник, тогда сюда набьются туристы.

– Говорят, в городе новый банкир. По слухам, симпатичный, – сказала Аврора, убирая за ухо прядку недавно осветленных волос. В последние несколько месяцев она выбрала в качестве образца для подражания Николь Кидман: выпрямляла утюжком выкрашенные в пшеничный цвет волосы до подбородка и так щедро мазалась солнцезащитным кремом, что и ядерный взрыв ее бы не обжег.

– Правда? – ответила Виви-Энн.

Они обе знали, что ей на это плевать.

– Может, тебе стоит обратить на него внимание. Уже двенадцать лет прошло, – сказала Аврора, взглянув на Виви-Энн в упор.

Как будто Виви-Энн сама не знала, сколько времени прошло со дня ареста Далласа. Она до сих пор иногда не спала по ночам, а днем порой казнила себя за то, что подписала заявление о разводе. Иногда в ночной тишине она спрашивала себя, а не испытывал ли он ее? Может быть, он хотел, чтобы она доказала свою любовь, не отказавшись от него?

– Давай сменим тему?

– Конечно.

Аврора заплатила по счету, и они вышли на залитую солнцем улицу.

– Спасибо, что согласилась пообедать со мной.

– Ты что, шутишь? Я люблю прогуливать работу. В следующий раз наряжусь ради тебя.

– Ты? Ха-ха.

– Я знаю, тебе не нравится обедать с женщиной в джинсах пятнадцатилетней давности.

– Городок у нас маленький, выбор у меня ограничен. Если бы не ты, мне бы, наверное, пришлось обедать с клушами из женского клуба и в который раз выслушивать, какая же я дура, что упустила Ричарда. Завуалированный намек, что надо было закрыть глаза на то, что он трахает медсестру.

Виви-Энн взяла сестру под руку. После тяжелого развода Авроры прошло уже четыре года, но никто лучше Виви-Энн не знал, как долго затягиваются некоторые раны. Аврора, похоже, и на самом деле чувствует себя дурой – проглядела измену мужа.

– А вообще, как ты? Если честно?

– По-разному.

– Слышала я эту песню, – вздохнула Виви-Энн.

Ей ли не знать, что любому терпению есть предел. Приходит время отпустить ситуацию. Все, что нужно было сказать об Аврорином разводе, уже сказано. Поэтому она спросила:

– Как работа?

– Не поверишь, нравится. Мне давно надо было выйти на работу. Продавать ювелирку – это, конечно, не от рака лечить, но так я хотя бы дома не сижу.

Виви-Энн собиралась еще что-то сказать, но тут у нее зазвонил телефон. Она достала его из сумки и раскрыла.

– Виви? Это Лори Льюис, из школы. Ноа в кабинете директора.

– Сейчас приеду.

Виви-Энн, выругавшись, закрыла телефон:

– Ноа что-то натворил в школе.

– Опять? Хочешь, я поеду с тобой?

– Нет, спасибо.

Торопливо обняв Аврору, Виви-Энн поспешила к новой машине. Проехав три квартала, она припарковалась вплотную к тротуару. Вошла в вестибюль, напряженно улыбнулась секретарше:

– Привет, Лори.

– Привет, Виви, – откликнулась Лори и проводила ее до кабинета директора. – Ноа там с Хардингом.

– Спасибо, – поблагодарила Виви-Энн, открывая дверь.

При ее появлении Хардинг, довольно крупный мужчина, встал. Белая рубашка с короткими рукавами натянулась на пузе, мешковатые коричневые штаны из полиэстера держались на подтяжках. На мясистом лице с проступившей щетиной от огорчения пролегли складки, как у бассет-хаунда.

– Добрый день, Виви-Энн, – сказал он. – Извините, что вызвали вас. Я знаю, как вы заняты на ферме.

Она кивнула и посмотрела в угол, где, развалившись и вытянув ноги в сапогах, сидел ее почти четырнадцатилетний сын. Прядь черных как смоль волос падала на лицо, закрывая зеленый глаз – единственную черту, которую он унаследовал от нее. В остальном же Ноа был копией отца.

Когда она подошла поближе, Ноа отвел от лица длинные волосы, и она увидела фонарь под глазом и порез на подбородке.

– Господи, Ноа…

Скрестив руки на груди, мальчик уставился в окно.

– Он подрался на обеде. С Эриком-младшим, Брайаном и другими мальчиками. Теду даже рентген пришлось делать, – сказал Хардинг.

Из коридора доносились крики учеников.

Директор нажал на кнопку телефона:

– Позовите Ронду, пожалуйста. – После чего в упор посмотрел на Ноа: – Молодой человек, мое терпение кончилось. Ты в этом году уже третий раз дерешься.

– А что, здесь быть побитым – преступление? – спокойно спросила Виви-Энн.

– Некоторые из учеников говорят, что он первый начал.

– Неудивительно, – с усмешкой ответил Ноа, но Виви-Энн слишком хорошо знала своего сына и разглядела под напускной бравадой обиду.

Хардинг вздохнул.

– Я-то на время отстранил бы его от занятий, но миссис Иверс вроде считает, что надо дать ему еще один шанс. И поскольку до конца занятий осталось только две недели, я с ней соглашусь. – Он посмотрел на Виви-Энн: – Но вы уж приструните парня, очень прошу. Пока он кого-нибудь не укокошил, как его…

– Я этим займусь, Хардинг.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Ронда Иверс.

– Можешь идти, Ноа, – сказал Хардинг.

Ноа тут же вскочил, попытался прошмыгнуть мимо матери, но Виви-Энн схватила его за руку, развернула к себе. Они уже были одного роста, но он не только высокий, а еще и нескладный.

– После школы сразу домой. В магазин не заходи. Двести долларов не забирай. Понял?

Ноа высвободился:

– Понял….

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, Ронда, – сказал Хардинг, когда Ноа ушел, и, пристально посмотрев на обеих женщин, добавил: – Беседуйте здесь. Мне надо присмотреть за детьми в столовой.

Ронда заняла место за большим столом директора. Среди стопок бумаг она выглядела хрупкой, словно птичка. Прическа и стиль одежды у нее не изменились за двадцать с лишним лет, с тех пор как она пыталась убедить Виви-Энн в достоинствах «Восставшего из ада», но Виви-Энн не любила фильмы ужасов.

– Садись, Виви, – сказала она.