Цвета истины - Кристин Ханна

Из-за музыки расслышать ответ, когда она постучалась, было невозможно, так что Виви-Энн просто открыла дверь и вошла.

На стенах длинной и узкой комнаты в пристройке висели постеры популярных рок-групп: «Годсмэк», «Найн Инч Нейлз», «Корн», «Металлика». В углу компьютер, к телевизору подключена приставка.

Может быть, в этом-то и проблема: она слишком много ему давала и слишком мало просила взамен. Но она все эти годы старалась компенсировать его утрату.

Ноа сидел на незаправленной постели с беспроводным джойстиком в руках, на экране байкерша пинала парня по яйцам.

– Нам надо поговорить, – сказала Виви, обращаясь к спине сына.

Ответа не последовало, и тогда она выключила телевизор.

– Черт, мама, я почти прошел уровень.

– Ты мне тут не чертыхайся.

Ноа мрачно посмотрел на нее:

– Если лексикон так много значит, может, тебе с сестрами стоит подать пример?

– Ты стрелки-то не переводи, – сказала Виви, – на этот раз не выйдет. Вы из-за чего подрались?

– Дай-ка вспомню. Из-за глобального потепления?

– Ноа…

– А ты как думаешь, из-за чего? Из-за чего все драки? Этот говнюк Энгстром обозвал меня тупым индейцем, а его сраные друзья стали отплясывать танец дождя. Вот я и врезал ему.

Виви-Энн села рядом с сыном.

– Я бы тоже с удовольствием начистила ему прыщавую морду.

Ноа бросил на нее взгляд сквозь шторку сальных волос.

Виви-Энн знала, как отчаянно Ноа хочет, чтобы кто-нибудь встал на его сторону, стал его другом, поддерживал его. У нее разбивалось сердце от невозможности взять на себя эту роль. Когда-то она думала, что они всегда будут лучшими друзьями, но от этой наивности молодых лет не осталось и следа. Он растет без отца, и правила должна определять мать.

– Каждый раз, когда ты кого-то бьешь, ты доказываешь, что они правы.

– Ну и что? Может, я и на самом деле такой же, как отец. – Джойстик полетел в стену. – Ненавижу этот город.

– Ноа…

– И тебя ненавижу за то, что вышла за него замуж. И его ненавижу за то, что его тут нет…

Его голос сорвался, Ноа встал и быстро отошел от кровати.

Виви-Энн подошла к сыну, обняла его, как раньше, но он оттолкнул ее. Она смотрела на его сгорбленную, как у проигравшего, спину и понимала, как ранили его оскорбления в школьном дворе.

– Поверь, я знаю, что ты чувствуешь.

Он повернулся:

– Что, правда? Ты знаешь, каково это, когда твой отец – убийца?

– Я была замужем за убийцей, – тихо сказала она.

– Оставь меня в покое.

Виви-Эн снова глубоко вздохнула. Они уже пытались раньше обсуждать Далласа. Она никогда не знала, что сказать.

– А перед уходом сообщу тебе хорошую новость: ты заваливаешь английский, а значит, в сентябре в старшую школу не переходишь.

Вот это привлекло его внимание.

– Не понял?

– Но, к счастью для тебя, миссис Иверс согласилась дать тебе второй шанс. Задание такое: все лето вести дневник. В понедельник утром встретишься с ней перед уроками, обсудишь подробности.

– Ненавижу писать.

– Тогда надеюсь, что остаться на второй год в восьмом классе тебе понравится больше.

И она ушла: пусть сын поразмыслит.

Кто я такой?

Такое дурацкое задание могла придумать только старая мымра. Она думает, мне не все равно, завалю я английский или нет. Как будто мне это вообще понадобится после выпуска. Ага, конечно. Плевать на нее и этот последний шанс. Не собираюсь я ничего писать.

От уроков меня отстранили.

Блин.

Кто я такой?

И с чего это миссис И. решила, что это такой замечательный вопрос? Я никто. Так я ей и скажу. О, подождите, мне же ничего ей говорить не придется, потому что я не дам ей ЧИТАТЬ МОИ ЛИЧНЫЕ ЗАПИСИ. Так я и поверю, что она просто просмотрит дневник, чтобы проверить, что я ни у кого не списываю. Ага. Я же не идиот.

А надо ей сказать. Пусть у нее крышу снесет. Я НЕ ЗНАЮ, КТО Я ТАКОЙ.

Да и откуда мне знать?

Я ни на кого в семье не похож. Все говорят, что у меня мамины глаза, но если я выгляжу таким же пришибленным, лучше мне сразу мозги себе выбить.

Вот такой у меня ответ на этой неделе, миссис И. Я не знаю, кто я такой, и мне на это плевать. Да и почему меня это должно заботить? Никого в городе это не волнует. Я или один обедаю за столом, или с другими лузерами. Никто со мной никогда не разговаривает. Просто смеются, когда я прохожу мимо, и шепчут всякие гадости о моем отце.

Глава девятнадцатая

Жизнь Вайноны служила надежным доказательством того, что если ты получишь хорошее образование, будешь много работать и верить в себя, то непременно преуспеешь. Она произносила мотивационные речи – излагая историю своих успехов – по всему округу, и в церковных группах, и в классах, и в волонтерских организациях. И ей все верили, а почему бы и нет? Мера ее успеха видна невооруженным глазом: она жила в великолепном викторианском особнячке с безупречным ремонтом, ездила на новехоньком кабриолете «мерседес» цвета голубого льда, приобретенном не в кредит, периодически покупала и продавала недвижимость. Список ее клиентов был настолько обширен, что в неэкстренных ситуациях встречи с ней приходилось ждать по две недели. А главное, соседи привыкли следовать ее советам. Со временем оказалось, что она действительно почти всегда права, и ей льстило всеобщее восхищение ее способностью принимать взвешенные, рациональные решения. В конечном счете даже некрасивая история с Далласом только укрепила ее репутацию. Все согласились, что она правильно поступила, не взявшись за его защиту в суде, и Виви-Энн вернулась в семью, как Вайнона и надеялась. Теперь они снова вместе. Что скрывать, иногда проступали неровные швы, прорывались наружу старые обиды, но они научились не обращать внимания на эти моменты и продолжать жить дальше, выбирая безопасные темы для разговора. В целом Вайнона чувствовала, что они ничуть не хуже большинства семей, да что там – лучше многих.

Конечно, не все идеально. Ей сорок три года, она не замужем, детей у нее нет. Иногда ей снились неродившиеся дети, они плакали и звали ее, но жизнь не сказка со счастливым концом. За эти годы ей встретилось немало приятных мужчин (и настоящих лузеров тоже), и она часто надеялась. Но в конце концов так и осталась одна.

Теперь она уже устала ждать, когда ее мечты сбудутся, и решила выбрать