Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

– Ладно, – с хрипотцой протянул хозяин. – О деле теперь поговорим, пошутить успеем. Пусть отважный Светозар скажет. Какие вести он принес от нашего доброго соседа, князя Даврита?

– Хорошие вести, – начал варвар, подмечая, как его уверенность действует на главарей скамаров. Те чутко слушали, быстро трезвея.

Огонь пылал в жилах, но утихал в голосах. Суровые лица были неподвижны. Зоркие глаза разбойников застыли, полные холодного ожидания. Византия не зря считала этих людей опасными.

– Всей силой мы пересечем Дунай по весне. Перейдем во множестве мест, едва только воды успокоятся после таяния льдов. С нами гунны и готы. Есть в войске гепиды и другие племена. Есть римские дезертиры. Свою дружину и дружины нескольких племен Даврит сам поведет на столицу. Империя едва удерживается на границе: армии ослаблены войной на Востоке. Князь просил меня вместе с вами отвлечь солдат из Иллирика, позволив наибольшему числу склавин спокойно пересечь реку.

– Десяток людей, что ты привел с собой, – не слишком много для подмоги нам, – заключил Максим. – На кого еще будешь рассчитывать? Нас, скамаров, не так много. При дедушке Юстиниане больше было. Тогда движение всю Фракию охватило, да и Иллирика часть. Весь обиженный люд в горы и леса уходил.

– Вспомни, как все закончилось! – перебил товарища Александр. Потер старую рану на плече. Она досталась ему во время бегства после неудачного боя с наемниками, устроившими скамарам засаду.

Светозар приготовился ответить, но решил подождать. Ему хотелось узнать, что еще скажут вожди скамаров. Он слушал, скрестив руки на груди. Приятный дурман сытости дарил ему наслаждение.

– Как народишка собрался, так и разбежался. Ты вот чего плечо трешь? – продолжал Максим. – Не забыл, наверное, как тебя свои же предали, когда император им посулил прощение и защиту от обидчиков, – напирал Павел. – Еще припомни: тех, кто до последнего дрался, кто попал в лапы палачей, рвавших людей на части лошадьми. Помнишь головы братьев, что выставили на кольях вдоль дороги на Фессалонику? Сколько их было? Вспомни!

– Ничего не забыл! Зря ты меня коришь. Новеллы Юстиниана оказались посильней проповеди о соединении повстанческих сил[66]. Божественный ублюдок многих убедил: его постановления обещали защиту имущества земледельцев от ростовщиков. Сейчас мы знаем, чего стоили посулы «доброго» августа. Сейчас крестьяне и колоны в положении ничем не лучшем, чем прежде.

– Поэтому нас и давят. Минувшим летом в Македонии солдаты разорили с десяток селений. Всех, кого взяли в живых, продали на рудники. – Гай из Эпира со злобой разорвал ароматные ребра. Оторвал зубами кусок нежной козлятины.

Не единожды Светозар пересекал великую реку. Приходилось ему сражаться в разных местах империи. Он немало повидал. Брал богатую добычу, терял друзей в схватках. Но то, что ему приходилось слышать теперь, открывало внутреннюю жизнь странного мира римлян.

– Милости божественных новелл… – процедил через кривые зубы Максим. Глаза его выкатились от гнева.

– Не нужно думать, что константинопольские владыки дураки, – обратился к Светозару Павел. – Они опасней змей и хитрее лис. Юстиниан так ругал в новеллах злобных ростовщиков и алчных магнатов, толкавших народ к голоду, что ему многие поверили. Как не поверить?! Сколько слов правды сказал император!

Посланец Даврита слышал про то, как в «золотой стране» тысячи крестьян умирали от голода в неурожайные годы. Он знал, что кредиторы выбивали из должников последнее, не считаясь с тем, уродила земля или нет. Деньги правили этой страной. Правили беспощадно, подхлестывая корыстолюбие сильных. Его поражали рассказы о том, как в суровые годы богачи забирали за ничтожное количество хлеба всю землю нуждавшихся. Землю люди брали себе так, словно она была создана ими, а не богами, сотворившими мир. Неудивительно было, что земледельцы бежали в горы к скамарам. Поражало Светозара другое: еще большее число подданных Византии погибало от голода и эпидемий, но не поднималось на борьбу. Лишь немногие сознавали себя свободными.

Нить общей беседы прервалась. Гости переговаривались между собой, вспоминали прошлое, делились обидами на общего врага. Констант неторопливо что-то объяснял Светозару, не обращая внимания на то, что того занимали собственные мысли.

Сергий понял, что пришло время вернуть разговор к основной теме. Много важного еще требовалось обсудить. Посланец Даврита не сказал еще своего слова.

– Дайте гостю договорить, братья, – громко произнес хозяин. – Он выслушал нас. Мы его перебили, а он выслушал. Пусть расскажет, что предлагает нам князь Даврит.

17

Констант и остальные скамары умолкли. Светозар почесал горбатый нос. Улыбнулся тяжелыми устами под русой бородой. За долгое время пути от Дуная он хорошо обдумал все, что предстояло сказать. В морозные ночи Даврит не раз представал перед ним, повторяя наказ. Союз варваров и скамаров требовалось укрепить, превратив к весне в действенную силу.

– Я привел с собой немного людей. Почти все они воины, не единожды справлявшие тризну по павшим товарищам[67]. Каждого видел я в бою. В каждом из них я уверен. Но они нужны мне не для битвы. Все они отправятся посланцами князя к родам племен, поселившимся на землях империи. Наши силы я хочу собрать воедино. Сообща скамары и склавины лишат армию Иллирика подвижности. Вместе мы попортим кровь фракийским и придунайским солдатам. Мы закроем проходы в горах, проберемся в крепости. Наши отряды откроют Даврите путь через перевалы на равнину Фракии.

Сергий одобрительно покачал головой. Он начинал понимать замысел варваров.

– Люди обрабатывают в империи не свою, а чужую землю. Хотя богами установлено, что земля может принадлежать лишь тому, кто своими руками вспахал и засеял ее. Римский порядок несправедлив. Золото дает нам немало радости, но земля не может обмениваться на него. Земля это земля. Ее хватит нам всем. Никто не посмеет забирать ее у нас, ни император, ни его оскопленные слуги.

Вожди скамаров дружно закивали головами в знак одобрения. Слова гостя приходились им по нраву. Всю жизнь эти люди вели борьбу с врагом, справиться с которым было им не по силам. Они горячо желали гибели жестокого порядка, но не могли без помощи опрокинуть его. Византия каждый раз брала верх над разрозненными крестьянскими мятежами. Рассыпанные в горах отряды скамаров умели больно жалить титана, но не могли поразить его смертельно.

– Князь послал меня к вам за союзом. Лишь один из моих людей должен вернуться домой в эту зиму. Он понесет Даврите ваш ответ, достойные вожди. Большая война против римлян впереди. Весной все наши племена обнажат оружие. Перун улыбнется кровью на наших щитах.

– Мы давно решили быть заодно с вами! – воскликнул Александр. – Если не взлохматить шкуру магнатам и чиновникам, через год-другой они передушат