Иллюстрированная история нравов: Галантный век - Эдуард Фукс

"архигалантной" было честолюбивейшей мечтой большинства. Застать женщину все равно какого сословия и возраста, все равно какой национальности иначе как в галантной ситуации, невозможно. Хотя мы об этом уже говорили во многих местах нашей книги, все же мы должны здесь коснуться этой темы подробнее, так как это позволит нам сделать несколько важных выводов.

Документы настолько изобилуют примерами и доказательствами, что не остается сомнения в этой помешанности женщин на мужском поле. Даже написанное специально для дам "Frauenzimmerlexicon" распространяется в целом ряде статей о чрезмерной жажде любви, характеризующей женщину и являющейся ее "обычным состоянием". Впрочем, "Frauenzimmerlexiсоп" объясняет (под рубрикой "похотливость") это состояние женщин их физическим и анатомическим строением. Столь же естественным автор считает превращение любовного томления в случае "длительного" неудовлетворения в настоящее помешательство ("бешенство матки"). Моралисты трактуют эту тему менее сухо. Автор вышедшей в 1720 г. книги "Адам и Ева, лишенные фигового листа" посвящает целую главу поведению "помешанных на мужчинах незамужних женщин"… Об этом говорит также немало пословиц.

Раз мужчина пользуется славой победителя женских сердец, то он спокойно может рассчитывать на неравнодушие всех женщин, ему доставляется всегда удобнейший случай и каждая только ждет его приглашения. В своей книге "Женщины и галантность в XVII веке" Жан Эрве (Hervez) приводит в пример министра Фуке: "Il ne connut jamais des cruelles" ("Он никогда не понимал жестоких". — Ред.). И дальше он говорит: "Фуке был, очевидно, слишком поглощен другими заботами и потому не старался ухаживать. Он довольствовался тем, что заявлял о своих желаниях, и в означенный час женщина, которую он желал, являлась к нему". И подобное счастье выпадало ежедневно множеству мужчин.

Приезд в 1772 г. в Париж турецкого посланника Заид Эффенди поверг массу женщин в состояние возбуждения. Так как паша имел в своем гареме нескольких жен, то он казался воплощением мужественности. Девушки и дамы прямо бросались ему на шею, несмотря на цинические насмешки над женской похотливостью, вскоре появившиеся в карикатурах и шуточных стихах. Наездники и шарлатаны имели, впрочем, те же благоприятные шансы, как и знатный аристократ. Злой насмешник издевался над парижанками настолько же цинично, насколько и недвусмысленно. "В таком вопросе дамы не признают сословных различий, а преклоняются только перед истинными врожденными добродетелями. Если у них есть основание предполагать их наличие в мужчине, они обращаются с ним, как с равным".

О. Фрагонар. La Gimblette (Баранка)

Достоверно известно, что в эпоху Карла II целый ряд знаменитых акробатов, наездников и танцовщиков праздновали на ложе английских знатных дам те же победы, как на сцене или арене.

В высшей степени характерна и распространенность разных суеверных обычаев. В XVII и XVIII вв. все женщины усерднейшим образом прибегали к помощи любовного оракула. Незамужние хотели узнать, выйдут ли они замуж, замужние — явится ли и когда желанный любовник. Незамужние гадали преимущественно в ночь накануне Св. Андрея, патрона женщин, жаждущих иметь мужа. Само гадание было обставлено всевозможными обрядами. Девушка должна прежде всего совершенно раздеться, потому что только в таком виде она может удостоиться ответа этого, по-видимому, не очень целомудренного святого. В "Gestriegelte Rockenphilosophie" ("Обновленные старинные поверья". — Ред.) говорится, что если девушка так поступит, то ей ночью приснится возлюбленный.

В одних местностях господствовал обычай, в силу которого любопытные девушки засовывали в таком виде голову в печку, стараясь как можно выше поднять заднюю часть тела. В других местностях девушка, стоя спиной к дверям спальни, бросала в них башмаком или же, отвернув лицо, вытаскивала из сажени дров полено. В первом случае число скачков, сделанных башмаком, указывало на число лет, которое еще придется прождать девушке, во-втором прямое полено указывало на молодого, кривое на старого мужа. Во время этих обрядов произносилась обращенная к Св. Андрею молитва, иногда более длинная, иногда короткая: "Св. Андреюшка, даритель мужей, учитель девиц, вот я стою голая, когда же пробьет час и я получу мужа…" Вероятно, ни одна молитва не произносилась тогда с таким жаром, как эта.

Большинство девиц, однако, не ограничивалось обращением к Св. Андрею, а молилось сразу десятку других святых, и каждому ставился определенный вопрос. К тому же каждой девице хотелось заинтересовать небеса этим важным для нее делом не на один день в году, а ежедневно. Когда девушка покидает школу в Бельгии, то еще и поныне ее заставляют вызубрить следующую свадебную молитву, сложившуюся еще в XVIII в.:

"Св. Мария, сделай так, чтобы я вышла замуж, — и как можно скорее! Св. Антоний, — и чтобы у него было хорошее наследство, Св. Иосиф, и чтобы он был богат, Св. Клара, — и любил меня, Св. Анатолий, — чтобы он не был легкомыслен, Св. Луп, — и не ревновал меня, Св. Шарлотта, — чтобы я в доме господствовала, Св. Маргарита, сделай так, чтобы он явился скорее, Св. Александра, — и мне не пришлось бы долго ждать, Св. Елевтерий, — пусть он будет хорошим отцом, Св. Анелик, и добрым католиком, Св. Николай, не забудь меня".

Ж. Б. Грез. Сладострастие

Наиболее наглядное и яркое изображение якобы всеобщей помешанности женщин на мужском поле дают нам искусства литература и живопись. Эта тема воспроизводится ими в бесчисленных вариациях, со все новыми преувеличениями, так что в конце концов каждая женщина превращается в минотавра похотливости.

В четверостишии "Клятва" Евлогий Шнейдер восклицает: "Красавица Дорида поклялась отдаться лишь тому, кто ей понравится, а так как ей нравятся все, то она и отдается всем и каждому". В браке женщину интересует только "сладкая любовная игра" (см., например, стихотворение "Die schone Gertrud" ("Прекрасная Гертруда". — Ред.) У. Ф. Ридерера, появившееся в 1711 г. в Нюрнберге). И дело не меняется от того, что женщина уже находится в почтенном возрасте. (См. стихотворения "An eine alte Vettel" ("Старой шлюхе". Ред.), "An eine Sechzigjahrige" ("Шестидесятилетней старухе". Ред.) При этом агрессивной стороной выступает обыкновенно женщина, а не мужчина. Женщина дает ему первые уроки любви и постоянно вновь его соблазняет, как видно из целого ряда стихотворений.

Пластические искусства говорят, пользуясь своими средствами, то же самое, говорят это языком, быть может, еще более страстным. Если верить им, то каждая женщина в эту эпоху вулкан сладострастия, сжигающий любого мужчину, который подойдет. Изобразительные искусства знают вообще только "любящую" женщину, женщину, или жаждущую любви, или же дарящую любовь, все равно, в какой бы ситуации она ни находилась. Плачет ли она или молится, занята ли она разговором или предается задумчивости, спит ли она или