Ворота к морю - Джейн Джонсон

– Наверное, это попугай, – прохрипела Оливия. – Ты же знаешь, как он себя ведет, когда чем-то недоволен. – И, прежде чем Мэри успела сказать еще что-нибудь, она добавила: – Там осталось немного сливок. Можешь вылить их в кашу.

Мэри не поверила своим ушам.

– Правда?

– И еще немножко джема. Беги наверх, умойся хорошенько – я проверю твои уши, – надень передник и туфли со шнурками («это отвлечет ее на какое-то время»), а я пока кашу приготовлю.

Как только Мэри скрылась наверху, Оливия вытерла с двери отпечаток руки и быстро вернулась на место преступления.

Попугай сидел на жердочке нахохлившись, с ошеломленным видом. Оливия просунула палец сквозь прутья и погладила его по голове. Габриэль был такой несчастный, что даже не попытался тяпнуть ее клювом.

– Я тебе потом вкусненького принесу, обещаю.

Оливия осмотрела разгромленную комнату, отодвинула диван к стене, свернула безнадежно испорченный ковер и запихнула его под диван. На полу в центре осталось большое пятно. Она стянула с кресла широкий шерстяной коврик, который они использовали в качестве подложки для сиденья, и накрыла им пятно. Пока сойдет и так, а потом, когда будет время, она отмоет пол как следует. Оливия оттерла самые заметные брызги крови, сунула полено в каминную решетку и выбросила в помойное ведро нож, которым это чудовище убило бедную Мейми.

Она едва успела закрыть за собой дверь, как услышала снаружи голоса.

Глава 18

Оливия подошла к двери. За ней стояли сержант Ричардс и мужчина в фетровой шляпе, которого он не представил.

– Я не хочу вас пугать, мисс Китто, но из Трехарроу прошлой ночью сбежали двое военнопленных, и у нас есть основания полагать, что они очень опасны. Я просто хотел убедиться, что в этом доме все в порядке, и заверить вас, что мы делаем все возможное, чтобы их поймать.

Оливия ничего не сказала, чувствуя на себе пристальный взгляд второго мужчины, который, как она была уверена, заметил ее смущение и страх. А может, у нее на волосах кровь? Она невольно протянула руку к голове.

– Вы не видели тут посторонних? – спросил человек в шляпе. Голос у него оказался удивительно высокий и тонкий для мужчины такой комплекции.

Оливия покачала головой.

– Мы никого не видели.

– Мы?

– Здесь только я и Розмари Огден, дочь нашей экономки. – Это прозвучало хриплым шепотом. – Извините, горло болит.

– По деревне сейчас ходит сильная простуда, – сочувственно заметил сержант Ричардс.

– Мы предполагаем, что вчера вечером эти люди направились сюда, и похоже, что кто-то пытался взломать сарай в конце переулка – это одна из ваших построек, верно? – спросил второй мужчина.

– Мой отец там держит свою машину.

Держал… Мысль о его гибели заново потрясла ее. Глаза защипало.

Лицо у сержанта стало расстроенное.

– Прости, пташка. Я слышал о твоем отце. – Он повернулся к другому мужчине. – Отец мисс Китто погиб на войне.

– Я знаю. Примите мои соболезнования. – Он снял фетровую шляпу, и Оливия увидела, что под ней лысина величиной с монашескую тонзуру. – Машину не угнали?

– Я держу пусковую рукоятку в доме.

– Очень мудро. Машина у вас хорошая, – похвалил сержант Ричардс. – «Standard Flying 8», кажется?

Оливия вспомнила, как однажды проезжала мимо него, когда везла Мэри в школу, горячо надеясь, что он не остановит ее и не попросит показать права. Она знала, что сержант знает об их отсутствии, но с началом войны экзамены на водительские права были приостановлены, так что спрос тут не с нее. И все же она чувствовала себя виноватой. Сержант слегка улыбнулся ей, а затем повернулся к другому мужчине.

– Может, оставим здесь кого-нибудь из наших ребят, пусть присмотрят за юными леди, пока этих ублюдков… прости, пташка… пока беглых заключенных не поймают?

– Да не нужно, у нас все в порядке, – возразила Оливия, немного чересчур поспешно.

– У меня нет.

Мэри стояла у нее прямо под боком, умытая, в школьном переднике. Шнурки на одной ноге у нее болтались незавязанными: она еще не овладела этим искусством, но несколько неудачных попыток явно ее задержали.

– Я почти не спала из-за шума.

– Она имеет в виду грозу, – пояснила Оливия, обнимая Мэри за плечи.

Мэри попыталась вырваться.

– Нет. Было очень шумно. Я испугалась.

Оливия сжала ее сильнее.

– Это был сон, дорогая.

– Нет. Я слышала крики.

Оливию затошнило.

– Попугай, – сказала она. – Он очень нервничал из-за грома.

Мужчины переглянулись.

– У вас есть попугай? – спросил незнакомец, надевая свою фетровую шляпу. В ней вид у него был суровый и зловещий, как у злодея из фильма.

Оливия открыла рот, чтобы ответить, но Мэри ее опередила:

– Да. Я его не люблю. Вы его заберете?

Сержант Ричардс улыбнулся.

– Ты что, хочешь, чтобы я арестовал попугая?

– Да, – подтвердила Мэри. – Он грубиян.

– Вы не против, если мы осмотрим дом? – спросил незнакомец. – Мы считаем, что вам может грозить особая опасность.

Он не объяснил почему.

Оливия не могла отказать. Она посторонилась, впуская их, и сама вошла следом, крепко держа Мэри за руку. Открыла перед ними парадную гостиную, где никто никогда не бывал, и стала наблюдать, как они осматривают комод, книжные шкафы, строгие кресла и пыль, лежащую на красивых безделушках и на кофейном столике. Но потом они пойдут смотреть другую гостиную, этого никак не избежать. Сердце у Оливии замерло и снова забилось, когда она вошла в комнату первой и встала на коврик, чтобы его не сбили ногами. К счастью, попугай сразу же отвлек внимание на себя: он скакал на жердочке, кричал и свистел.

– Здравствуй, – сказал сержант Ричардс, подходя к клетке, чтобы посмотреть птице в глаза, и она тут же ответила ему оглушительным свистом.

Сержант быстро отступил на шаг.

– А вот так не надо!

Человек в фетровой шляпе поднял бровь.

– Очень невоспитанная птица, – заметил он. – Надеюсь, он не от тебя этому научился, – сказал он Мэри, и та приняла глубоко оскорбленный вид.

– Ба-лак! – прокричала птица.

Это было слово, которое Черный человек произнес прошлой ночью, перед тем как стукнуть летчика по голове поленом. Оливия заново пережила этот трагический момент, свой ужас, тяжесть мертвого тела, запах крови, и почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

– Блэк? – переспросил сержант Ричардс, нахмурившись. – Это что, фамилия?

Человек в фетровой шляпе тоже нахмурился.

– Мне это скорее напоминает арабское слово, означающее «прочь с дороги».

Оливия лихорадочно подыскивала ответ.

– Я купила его у одного моряка, – сказала она. – Думаю, он немало попутешествовал.

Мужчина посмотрел на Оливию долгим пристальным взглядом. Глаза его ей не понравились: большие, темные, но странно тусклые, как у голубой акулы, которую она видела на