Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

письмо Босуэллу. Она не знала, как он получит его, но, когда вдруг появится шанс передать, письмо должно быть написано. Тихо, хорошо уже научившись хранить тишину она принялась быстро писать:

«Дражайшее сердце мое, душа моя, уж почти два месяца не вижу я твоего лица и никогда не чаяла пережить такое. Несчастье мое выходит за рамки того, что по прежним моим представлениям способна вынести душа человеческая. Без тебя я лишилась лучшей своей части, и мои вечные опасения за твою безопасность обернулись постоянной тоскою, и страстным желанием, и сожалением, и страшною мукой. Они говорят о тебе ужаснейшим образом и терзают меня, скрывая известия о твоем местонахождении и положении…»

Заслышав стон и шорох из другой комнаты, Мария мгновенно метнулась к нише. И когда из спальни вышла Юфимия Дуглас, протирая глаза, она увидела королеву Шотландии на коленях, с молитвенно сложенными руками, с поднятыми в обожании глазами.

Остаток дня прошел так же, как проходили все прочие дни: в занятиях мелкими, безопасными, не связанными между собою делами. Мария погуляла у кромки воды в сопровождении своих тюремщиков, развлеклась стрельбой из лука и даже потанцевала немножко, когда музыканты из замка сыграли «Птичку с озера Ломонд» на зеленой лужайке. Они с двумя дамами уселись в тени дуба и принялись играть в карты, пригласив в свою компанию солдат гарнизона. Некоторые, более дружелюбно настроенные, присоединились, и все сидели на травке и играли в «триумф», покуда не удлинились тени.

Общество из замка всегда обедало отдельно от Марии, которой накрывали в ее апартаментах, и с приближением ужина она закончила игру в карты и приготовилась возвращаться в башню. И тут увидела лодку, наполненную людьми, которая плыла к западному причалу.

– Джейн! Кто это? – спросила она.

Джейн Кеннеди прикрыла от солнца глаза и принялась всматриваться.

– Это Линдсей, – сказала она наконец, и Мария содрогнулась. Так хорошо было без него в эти несколько последних дней, когда он уезжал в Эдинбург за дальнейшими распоряжениями своих хозяев. – И Мортон. Я узнаю его рыжие волосы.

Мортон! Значит, какая-то делегация. Чего им теперь нужно? Она отдала им все. Кроме… своей жизни.

– И лорд Джеймс! – Джейн схватила ее за рукав. – И Атолл сидит позади!

Лорд Джеймс! Наконец приехал – но с Мортоном и Атоллом. Что это значит?

Мария спустилась к воротам замка и стала ждать, пока они отворятся. Ей хотелось бы заколоть волосы и причесаться. Без париков она чувствовала себя простой женщиной, а не королевой. Только с париком можно было добиться той пышной волны волос, что взывала к короне.

Ворота со скрипом распахнулись, вошли четверо мужчин во главе с лордом Джеймсом. Он сразу увидел ее, но даже тень улыбки не смягчила каменные черты. Он лишь отрывисто кивнул, словно кукла на жестких резинках.

– Ваша милость, – сказал он.

– Добро пожаловать, ваша милость, – произнес еще кто-то, но это относилось к Джеймсу, не к ней. Никогда раньше она не слышала, чтобы к нему так обращались; это был титул королевских детей и прелатов высокого ранга.

– Благодарю, – отвечал он, принимая честь. – Вы хорошо выглядите, – наконец обратился он к Марии, глядя на нее, словно маленький мальчик, внезапно обнаруживший на тропинке перед собой змею.

– И вы тоже, – сказала она. – Должно быть, поездка на континент пошла вам на пользу. – Она не хотела, чтобы слова ее прозвучали саркастически, но именно так и вышло. Ее поразил его отдохнувший, здоровый вид. Он никогда не присутствует в страшные критические моменты, и это заметно по его внешности.

Подошли Мортон, Атолл, Линдсей, окружили его, словно страшились, что она примется их обвинять. Казалось, они боятся ее.

– Пойдемте, – проговорила Мария. – Я так ждала возможности поговорить с вами, дорогой братец. – Она повернулась и повела его к башне, а потом вверх по лестнице. К ее неудовольствию, остальные трое тоже шли следом и остановились в первой комнате рядом с Джеймсом. Она бросила на него вопросительный взгляд, но он не обратил внимания и не сделал попытки отпустить мужчин. Линдсей по обыкновению ухмылялся, Мортон демонстрировал отвращение к ней, Атолл оставался загадкой.

– Дорогая сестра, – сказал лорд Джеймс, прокашлявшись. – Я смотрю, тут о вас хорошо заботятся. – Он оглядел комнату.

– Хорошо заботятся? Мне едва хватает одежды, здесь нет знаков моего королевского достоинства – ни трона, ни даже государственного балдахина.

Он твердо взглянул на нее, по-прежнему без намека на улыбку, по-прежнему странно скованный, как восковой манекен.

– Одежду я вам пришлю, – сказал он. – Что касается королевских регалий, в этом более нет необходимости.

– Если мне в самом деле возможно отказаться от своего долга, как вы, – она бросила взгляд на Линдсея, – утверждаете, тогда больше нет и причин держать меня в заключении. А если меня держат здесь как королеву, тогда у меня должны быть знаки королевского достоинства. Либо то, либо другое.

– Это самый трудный вопрос, – сказал Джеймс. – Хоть вы и отреклись от короны, здесь есть суеверные люди, которых сие способно смутить.

– Я уверена, что вы не входите в их число, так же как ваша матушка и члены вашей семьи.

Чем больше она говорила, там больше он отдалялся от нее, пока ей не показалось, что он тает вдали, оставив вместо себя свое подобие, сделанное из какого-нибудь итальянского камня, имеющего цвет плоти, и способное издали сойти за человеческое существо. Может быть, настоящий лорд Джеймс умер от лихорадки в Венеции, а сюда, в Шотландию, прислали искусную копию?

Лорд Джеймс. Она старалась точно припомнить, каким он был в детстве. Смеялся ли он когда-нибудь, пел ли, прыгал? В какой момент охватил его этот пронизывающий холод и лишил тепла?

– …а теперь мы пойдем, – заключил он, когда вошла горничная с едой.

– Нет! – сказала она. – Пожалуйста, поужинайте со мной, братец!

– Нет. Я обедаю с лордами в парадной столовой.

– Я помню, как вы прислуживали мне и преклоняли колени, протягивая салфетку, – спокойно напомнила она. – Вы не считали это ниже своего достоинства. А нынче не желаете даже присесть со мной.

Он повернулся к лордам.

– Вы позволите мне остаться? – спросил он. И лишь когда они кивнули, позволил себе сесть.

Дверь захлопнулась. Лорды ушли. Она слышала их тяжелые шаги, грохочущие вниз по лестнице. Теперь Джеймс может говорить свободно.

– Слушаю, – молвил он тоном, который был холоднее вод озера, обращая на нее серые глаза.

– Джеймс! – воскликнула она. – Почему вы так фальшиво говорите со мной? Это не вы, а какой-то обманщик. Если только другой Джеймс не был обманщиком до сей поры.

– Как вы смеете говорить об обмане? – взорвался он,