Гишпанская затея или История Юноны и Авось - Николай Сергиевский

Действительно, в сравнении с откормившимися, поздоровевшими людьми команды, промышленники поселка выглядели точно скелеты. Их забросали вопросами.

– Ничего, слава Богу живы, померло нас не дюже, – отвечали с байдарок. – Только силы мало и зубов от цинги немного осталось. Есть чего привезли?

– Привезли, привезли! Полон корабль пищею заполнен, вместо товаров.

Люди в байдарках схватили шапки с голов, закрестились. Две-три байдарки с удвоенной силой загребли обратно к берегу сообщить радостную новость. И пока оставшиеся байдарки расхватали кинутые им концы и принялись буксировать «Юнону», на берегу поднялся радостный рев. И когда Резанов сошел на пристань, мужчины и женщины кидались к его ногам, с истерическими воплями обнимали его колени, целовали ему руки и полы его одежды. Кое-как освободившись от тянувшихся к нему рук, он вскочил на случившийся тут высокий ящик, жестом успокоил толпу и сказал:

– Благодарите не меня, а государя императора, приславшего меня позаботиться о вас. Я привез вам большой груз провианта. Хватит вам надолго. Обещаю вам, вперед вы будете всегда сыты и житься вам вообще станет удобнее и счастливее. Я пробуду здесь только несколько дней: мне надо в Питер спешить, царя повидать. Но скоро я вернусь от него с новыми для вас милостями. Сейчас ступайте по домам. В полдень всем будет сытный обед.

Поднялись новые неистовые крики восторга. Женщины, вопя истерически, кружились на месте, или кидались на землю и катались по ней. Из крепости, ковыляя и держась обеими руками за бока, медленно вышел в своем подвязанном черном парике Баранов и стал, согнувшись в три погибели, поджидая Резанова. Лицо его еще больше осунулось, глаза глубоко завалились, но горели обычным огнем жизни, и обезьянья маска тряслась от радостного смеха.

– С приездом, с приездом, ваше высокопревосходительство! – крикнул он, когда Резанов стал подходить. – Видеть вас рад от души. Ишь, как вы на гишпанских кормах раздобрели!

Он повел гостя в свою избу. Все так же была она убога, пол был сыр. На столе по обычному стояла четвертная посудина.

– Выпьем что ли, Николай Петрович, на радостях?

– Нет уж, вы один за двоих.

– Небось, в Калифорнии к разным тамошним деликатным аликантам привыкли? Ну, с благополучным, – опрокинул он в горло стакан. – Хвастайтесь, каких вы там делов наделали, чего нам есть привезли.

Резанов в нескольких словах рассказал, как ему удалось подружиться с семьей коменданта и с монахами миссии, как он добился согласия губернатора на обмен товаров на продукты и в чем они состояли. Когда он дошел до кукурузы, глаза Баранова вдруг лукаво прищурились и губы сложились в знакомую Резанову ироническую усмешку.

– Ну, чего вы уже скалитесь? – спросил он.

– Сколько бишь четвериков кукурузы в зерне ваше высокопревосходительство изволили нам привезти?

Двести девяносто четыре, – с гордостью ответил Резанов.

– Ишь ты! Сколько голодных ртов накормить можно бы, ежели б рты эти не обеззубились от цинги!

– А я то старался!

– Ну, ничего, мы ее как-нибудь в пареном виде.

– И, надеюсь, на сало, масло, вяленое мясо, солонину и прочее зубы у вас еще найдутся?

– Найдутся, найдутся, ваше высокопревосходительство. Это я просто дурака валяю. Не удержался, чтобы не поязвить. Уж очень у вас хорошо все вышло.

– Вы что-то невесело это говорите, Александр Александрович. Удача моя вас как будто мало радует.

– Устал я, милый Николай Петрович. Доконали меня последние месяцы. Послужу вам еще одиннадцать месяцев до будущей весны, а там – в чистую. Будьте милостивы, скажите, как приедете в Питер, правлению своему, прислали бы мне заместителя поскорее, чтоб мне его в дело до весны успеть втянуть.

В первый приезд Резанова Баранов уже заговаривал об уходе, но вопрос остался открытым. Теперь тон его был настойчив.

– Помилуйте, Александр Александрович, – запротестовал Резанов, – как нам вас отпустить? Вами все дело держится. Будьте уверены, что по моем докладе государь не замедлит наградить вас и чинами, и орденами, и…

Все держась за больную поясницу, Баранов низко поклонился.

– Покорнейше вас благодарю, ваше высокопревосходительство. Только позвольте вас спросить, на кой шут мне ваши чины и ордена? Зубы они мне мои вернут? Или повешу я ваши ордена и медали на стенку под стеклышком, чтоб дождичком сквозь крышу их не мочило, и буду видом их услаждаться, когда подагра меня опять сведет?

– Полно зубоскалить, Александр Александрович. Я вам еще главного не сказал. Услышите – может быть, раздумаете. Калифорния скоро будет нашей. Я с дочкой коменданта форта Сан-Франциско обручился и еду просить государя разрешить жениться. Забыв свою поясницу, Баранов хлопнул себя по бедрам.

– Вот это ход, так ход! Замечательнейший вы дипломат, батюшка Николай Петрович!

– Да тут не одна дипломатия, Александр Александрович. Невеста мне, действительно, по душе. Девушка редких качеств.

– Ну, совет вам да любовь, коли так. От души поздравляю. Как же, наслышаны о комендантской дочке. Говорят, красавица-барышня. Слава о ней по всему Тихому идет. Ну, конечно, теперь Калифорния наша будет. Гишпанцы и не заметят, как ваше высокопревосходительство к рукам ее приберете. Ну и ну! Исполать вам, милый друг. Я сам о Калифорнии мечтал, да куда уж съела меня Аляска подлая, голодная, цинготная, акульным мясом просмердевшая. Ух, как я ее ненавижу! Действуйте, батюшка, а моим костям на покой пора.

– Александр Александрович, не вы ли еще недавно говорили, что де жизнь без борьбы бессмысленна!..

– И под конец понял, хоть и поздно, что борьба то моя здесь сама по себе бессмысленна. В ваше отсутствие мысли меня одолели, Николай Петрович. Вы мне скажите – чего ради я тут борюсь в самом деле, здоровье последнее тратя? Для чего сотни промышленников с голоду мрут, а другие сотни здоровье теряют, ни гроша не скопив про черный день? Чтобы дать побольше прибыли четырем-пяти десяткам наших пайщиков? Ведь я что мечтал, когда покойник Григорий Иванович чуть не силком меня сюда сманил, всяких турусов на колесах наговоривши? Я думал тут великое государственное дело на пользу всей матушке Рассее заводится. А вышло то оно на пользу нескольким карманам.

– Это только начало, Александр Александрович. Вот подвинем Русскую Америку в Калифорнию, создадим вторую российскую державу за океаном, Сибирь начнем кормить, промышленность ее и свою двинем – это ли не задача!

– И давай вам Бог успеха с ней, ваше высокопревосходительство. Я к задаче сей подойти помог вам, а теперь уж сами вы действуйте. Теперь вы и без меня обойдетесь. Заживете по-барски в нежном климате Калифорнии наместником или генерал-губернатором, а в этом дьяволом леднике в помощь вам будет новый, молодой управляющий. Присылайте его скорей, чтоб мне вам его подготовить. Долго