Кризис человека - Альбер Камю

В этом секрет вашей молодости и силы, потому что вы не дали никаким предубеждениям усыпить себя. Приведу всего один пример. Хотя мы с вами об этом и не говорили, но я понимаю, какие чувства вы испытываете сегодня по отношению к героическому восстанию венгерских студентов и рабочих. Но я также знаю, что вы посмеялись бы, услышав протесты Франко, явно навеянные Герникой, против призыва иностранных войск для подавления вооруженного народного восстания. Вы посмеялись бы, как и я, презрительно. Мы действительно полностью солидарны с венгерским народом, восставшим против иностранного владычества. Но мы так же солидарны с угнетенным испанским народом и ждем его освобождения, украденного у него разъединенными нациями.

Недавно вы не без горечи писали о том, что негодование выдыхается. Это правда. Хуже того, оно организуется, приобретает регулярность и однонаправленность. Наши протестанты превращаются в паралитиков. Они сортируют жертв и от одних приходят в умиление, а других считают отвратительными. Вы же с присущей вам проницательностью обозначили один из недугов, которыми мы страдаем, и добавили: «Мы вынуждены искать надежду в самом своем отчаянии. Человечество пало так низко, что уже не может подняться». Но, говоря это сейчас, в момент нашего глубокого разочарования, вы забываете, что мы знаем вас и помним ваши уроки. Вы забываете, что борьба, которую вы и вам подобные вели на протяжении долгого времени, начинает приносить плоды. Позвольте же одному из ваших читателей в завершение этой речи напомнить ваши же слова: «В битве человека за свет и свободу не бывает передышки». История не стоит на месте ни в счастье народов, ни в их горе. Сегодня, когда нам кажется, будто наши бедствия достигли пика, просыпается надежда, человечество появляется и свобода снова озаряет своими лучами захваченные в плен города!

Европа восстает из небытия в крови невинных жертв, заплатив ужасную цену, и мы, для кого каждая человеческая жизнь бесценна, не можем приветствовать ее возрождение криками радости. Но она возродится, и мы встретим ее со всей серьезностью. Она возродится на Западе и на Востоке, в Мадриде и в Будапеште, и у нее будет ваше лицо. Европа узнает своих учителей, потому что уже отвергла лжепророков.

«Земля продолжает вращаться», – сказал министр иностранных дел Шепилов[118], комментируя варварское вторжение русских войск. Она действительно продолжает вращаться, а вместе с ней тускнеет слишком долго торжествовавшая ложь и лучи правды рассеивают тьму. Рушатся искусственные миры, построенные на крови и страхе, и те, кто прославлял их эффективность, растерянно молчат. Нам внушали, будто свобода не нужна и потому с неизбежностью исчезнет, но она способна за один день обратить в пыль тысячи ученых томов и армии, державшие ее в заточении. Свобода снова на марше, и миллионы людей снова понимают, что она – единственная закваска истории, смысл их жизни и хлеб, которым нельзя насытиться.

Если сегодня возрождается надежда, и к нам возвращается честь, знайте, что этим мы обязаны таким людям, как вы, всем тем, кто, не испытывая ни страха, ни ненависти, просто не сдался. Вот почему, завершая свое выступление, я не стану желать вам отдыха, хотя многие сочтут, что вы его заслужили. Вы нам еще нужны. Вы нам необходимы, чтобы мы могли продолжить начатое. Точно зная, что это отвечает порыву вашего молодого сердца, я желаю вам постоянной и гордой борьбы за свободу; я желаю вам свободы, какую вы и мы ставим превыше всего.

К этому неудобному пожеланию от себя добавлю выражение своей личной признательности и дружбы, в искренности которых вы не сомневаетесь. Разве можно забыть, что во времена, когда вокруг творилось столько предательств, вы остались верны нашей общей цели? И разве мы сможем удержаться, чтобы сегодня вечером не повторить в ваш адрес слова, которые умирающий Тургенев написал Толстому: «Как я был рад быть вашим современником»[119]. Но мы – нечто большее, чем ваши современники (среди наших современников есть такие, на кого трудно положиться), мы делили с вами ваши тревоги и надежды, наши поражения были вашими поражениями, и нашим долгожданным освобождением мы будем обязаны вашему примеру и деятельности, которую вы продолжаете во имя нашей общей чести.

Обращение к французской молодежи в защиту Венгрии

1956

В октябре 1956 года в Венгрии возникло протестное движение, объединившее интеллигенцию, студенчество и рабочих и к 23 октября переросшее в народное восстание. 28 октября реформатор Имре Надь, вновь занявший пост премьер-министра, инициировал в стране процессы, направленные на демократизацию и освобождение от диктата Москвы. Секретарь Венгерской коммунистической партии Янош Кадар, поначалу поддержавший политику Надя, тайно сформировал свое правительство, от имени которого обратился за военной поддержкой к СССР. 4 ноября в Будапешт вошли советские танки. В результате подавления восстания погибло 2500 человек, 200 тысяч венгров бежали из страны. 16 июня 1958 года Имре Надь был казнен. 23 ноября 1956 года Ассоциация свободных французов организовала в Париже встречу в поддержку венгров. Камю получил на нее приглашение, но не смог выступить сам и обратился к одному из членов Ассоциации, Мишель Дальбре, с просьбой зачитать текст его речи, приводимой ниже.

Мадемуазель!

Мне искренне жаль, что я не смог ответить на ваше приглашение. Я был тронут вашими доводами и той симпатией, которую вы мне выказали. Но, помимо моей нелюбви к публичным мероприятиям, я не в состоянии отвечать на поступающие со всех сторон просьбы о выступлениях ко мне как к свободному писателю. Кроме того, отказ принять участие в ряде других мероприятий затруднил мне возможность ответить согласием на ваше предложение. Наконец, мне хотелось бы в максимальной степени посвятить свое время осуществлению моей инициативы о призыве к европейским писателям через ООН[120].

Но все же мне не хотелось, чтобы во вторник меня совсем не было с вами. Поскольку вы обращаетесь к молодежной аудитории, вероятно, вы сможете сказать им то, что сказал бы я сам, присутствуй я на встрече, и что постараюсь сейчас изложить.

Единственное, что сегодня, после двадцати лет прямого и косвенного участия в нашей кровавой истории, я могу утверждать публично, это то, что высшей ценностью, тем безусловным благом, ради которого стоит жить и бороться, является свобода.

Людям моего поколения было примерно двадцать лет, когда к власти пришел Гитлер и разворачивались московские процессы. На протяжении первого десятилетия мы боролись сначала против гитлеровской тирании и правых политиков, поддерживавших его, а затем, еще десять лет – против сталинской тирании и софистики его защитников слева. Сегодня, вопреки постоянным предательствам и