По следам повелителя бурь - Георгий Кан

– Амаяк? Он хороший. Он, кажется, действительно меня любил.

Женщина задумалась, потом вынула из-за пазухи недорогой кулон, висевший на металлической цепочке у неё на шее.

– Спасибо, что разрешили мне его оставить.

Это действительно было так. Вопреки правилам, кулон вернули задержанной. Геннадий Иванович так распорядился, увидев под мельхиоровой крышечкой фотографию Ирины с Амаяком.

Ирина Дмитриевна Цветкова родилась в Свердловске. После школы сделала попытку поступить в Уральский горный институт на факультет геологии и геофизики. И поступила. В семье геологов не было, поэтому родные удивились её выбору. На втором курсе Ирина встретила будущего мужа. Он учился на третьем курсе горного факультета. К окончанию Ириной университета молодые поженились. Родители жениха и невесты вскладчину купили им однокомнатную квартирку, и, казалось бы, всё на первых порах складывалось удачно. Владимир стал аспирантом на кафедре, а Ирина устроилась младшим научным сотрудником в геологический музей. Прошло десять лет. Зарплаты у супругов были невысокие, да и карьерный рост не предвиделся. И то, что после университета казалось им удачей, превратилось в бесперспективное и монотонное существование. Такое же, как у большей части научной интеллигенции в стране. Ребёночка они так и не завели, да и финансовые трудности чертовски обоим надоели.

Однажды Владимир пришёл домой с горящими глазами. Он встретил однокурсника, который сразу после института уехал работать на Север. Туда, где добывают алмазы. Товарищ поделился своей жизнью и размером заработков. За десять лет начальником участка на алмазодобывающем карьере он заработал на «жигули» и построил родителям скромную дачу. Теперь копит на кооперативное жильё. Да, в поселке алмазников жить нелегко. Климат жёсткий, полярный. Жильё в деревянной общаге. Но сейчас там всё расширяется. Начали строить каменные дома. Дорогу в отпуск оплачивают в любой конец страны. Посёлок стоит прямо на полярном круге, а это значит, что районный коэффициент заработной платы составлял сто процентов. Впечатлило супругов и то, что на пенсию северяне уходят на пять лет раньше.

На следующий день Володя пригласил однокашника Андрея в гости, чтобы за дружеским столом тот повторил свой рассказ жене. История жизни на Севере начала обрастать подробностями. Андрей рассказал и про имеющуюся неплохую больницу, и про Дом культуры, и про то, что в продуктовом магазине, хоть и по талонам, можно отовариться не хуже, чем в Москве. На прощание он оставил адрес отдела кадров ГОКа.

Еще месяц ушел на раздумья и советы с родственниками. В итоге Цветковы отправили письмо с резюме на обоих в Счастливый. Ответ пришёл тоже через месяц. Их документы рассмотрены, и управление ГОКа Счастливый предлагает Ирине должность минералога на фабрике, а Владимиру – прораба участка в карьере. Тот факт, что у супругов нет ребенка, был оценен положительно. С детскими дошкольными учреждениями в поселке пока напряженка. Ну и вишенкой на торте обещана комната в семейном общежитии. Прямо по приезду.

К удивлению Ирины Дмитриевны, они быстро освоились в Счастливом. Сначала её определили в цех обогащения. Потом в цех доводки, а через полгода, после всех спецпроверок, в цех окончательной доводки минералогом. Годы работы в самом крупном в России Уральском геолого-минералогическом музее позволили ей быстро разобраться, что к чему на новом месте. Для её квалификации это было нехитрым делом. Со временем к ней за советами при разборке концентрата все чаще стали обращаться другие работницы, а иногда и начальник цеха. Ирина впервые за долгие годы стала ощущать себя нужным человеком. С которым люди советуются и считаются. Это было непривычное и очень приятное чувство.

Вскоре она близко сошлась с Варварой Окоёмовой. Её муж, Егор Ионович, был заместителем начальника фабрики. Цветковы стали бывать у них в гостях.

Несколько иначе сложилось у Владимира. Привыкший к кабинетной работе, он на первых порах был оглушён тем, что происходило в карьере. Обязанности прораба участка освоил быстро, но условия работы были для него невыносимыми. Морозы, грохот самосвалов, загазованность, грубые и порою невменяемые работяги – всё это очень напрягало вчерашнего младшего научного сотрудника. Горняк-теоретик, он с трудом вступал в новую для себя профессиональную колею.

Супругам приходилось иногда работать в разные смены. Но когда они встречались вечером дома, Владимир поражался жене. Она изменилась. Стала какая-то самостоятельная. Много рассказывала о работе и о подругах. Она знала все новости в поселке, и ей это было интересно. Однажды Ирина радостно сообщила, что её фотографию поместили на Доску почёта. А парторг намекнул, что ей надо подумать о вступлении в партию.

Прошло несколько лет. Цветковы получили двухкомнатную квартиру в новой панельной пятиэтажке. Причём квартиру выделили Ирине. Владимир же так и не смог привыкнуть к этой новой жизни, так отличающейся от скромного, но уютного свердловского бытия.

А потом Володя влюбился. Ему уже было за сорок, а Сусанне двадцать пять. Она работала диспетчером в карьере. Познакомились там же. Владимир Цветков стал бывать у Сусанны в общежитии, где она жила в отдельной комнате. Как многие её землячки, девушка приехала на Север искать хорошего жениха.

С Ириной у Владимира произошёл короткий и спокойный разговор. Она, благодаря фабричным кумушкам, давно знала о связи мужа. Ирина Дмитриевна не стала устраивать разборки со сценами ревности и слезами. Она просто сказала, чтобы Владимир уходил. У них не было ни детей, ни общих интересов. Оба понимали, что брак исчерпал себя. Вскоре Владимир с новой любовью уехал в Свердловск.

Цветкова всё свое время отдавала работе и общественным заботам. Она входила в совет наставников, была избрана депутатом городского и поселкового советов. На первых порах ей казалось, что этого достаточно для насыщенной жизни. Однако участившиеся одинокие вечера стали её раздражать. Высокая, белокурая, с хорошей, ставшей немного грузноватой фигурой, она постоянно ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин. Было несколько мимолетных романов, не оставивших в её сердце следа. Больше всего она не выносила внимание женатых мужчин, памятуя хохлушу Сусанку – охотницу за семейными половинками.

Аннушка пролила подсолнечное масло, а Ирина Дмитриевна понесла свои финские сапоги в ремонт. Как и булгаковский трамвай, сапожник Амаяк оказался в нужном месте и в нужное время. Стоял февраль.

Когда сапожник отдавал готовые сапоги, он сказал, что давно следит за Ириной Дмитриевной. Знает, где она работает и что она одна. Но всё это для него ничего не значит. Она для него женщина с большой буквы и снится каждую ночь. Всё это он произнес спокойно и с достоинством, глядя ей в глаза. Не зная, что ответить, она, ошеломленная, сунула сапоги в сумку, повернулась и вышла.

Через два дня Ирина Дмитриевна Цветкова,