По следам повелителя бурь - Георгий Кан

Выйдя из приземлившегося вертолета, Скворцов быстрым шагом направился к Витасу. Сергей Павлович заглянул в кабину джипа и сказал:

– Ты, Валет, не перестарался? Он живой?

– Не знаю.

– Я вижу, ты по водителю целился.

– Нет, это «японка». Здесь водитель справа. Был бы пассажир, вот его бы точно завалил.

– Хоть за это спасибо.

Парень за рулем повернул голову и коротко застонал.

– Жив! Мужики, тащите из вертолета носилки! – крикнул Скворцов. – Ну, слава богу. Только бы оклемался.

С севера по дороге медленно подъезжала патрульная ГАИ с Лосевым.

У Ирины Дмитриевны никогда такого в жизни не было. Её закрутил какой-то ураган. В свои сорок с лишним она и не подозревала, что отношения с мужчиной могут так её захватить. Оказывается, у жизни может быть и другая сторона – яркая, страстная, обжигающая. Цветкова в браке никогда не изменяла мужу. Ей казалось, что так и должно быть. Любовь-морковь из бразильского сериала была чем-то далеким и нереальным. И вдруг она поняла, что немолодой, но страстный сапожник заполнил всю её жизнь.

Прописанный в общежитии, Багарян переехал к ней. Но койку за собой оставил на случай приезда земляков. Он был ласковым и добрым. И еще очень щедрым. Армяне, появлявшиеся в её доме, тоже приходили не с пустыми руками. По заказу Амаяка они привозили дефицитные женские вещи или просто милые безделушки. Ирина даже не представляла, что для живущего рядом мужчины может быть основной целью доставлять ей радость. И еще Амаяк любил помечтать. После ужина. В постели.

– Ира, – говорил часто он, – как хорошо было бы жить в своём домике и чтобы окна выходили в сад. Мы же не можем встретить старость на Севере. Надо и для себя пожить. А вдруг у нас будут дети?

– У нас?

– Ты совсем нестарая. Сможешь еще родить.

Мысль о домике и о будущей семье теперь была постоянной темой разговоров. Как-то незаметно Амаяк перевел тему на деньги, которые можно заработать и обеспечить ими будущее. А потом просто и решительно, так же, как признался в любви, он попросил ее выносить с работы камни. Для осуществления их мечты.

Она удивилась себе. Самое поразительное, что она не почувствовала в этом предложении ничего страшного.

– А что ты с камнями будешь делать?

– Есть в Ереване человек, который будет давать по тысяче рублей за штуку.

– По тысяче? Ты хоть представляешь, сколько стоит хороший алмаз в грамм весом? Десятки, сотни тысяч рублей!

– Дорогая, я могу передавать камни только ему. У него есть клиенты в Москве и Израиле. Но я их не знаю. Надо ждать. Рано или поздно я выйду на покупателей напрямую, и мы заработаем большие деньги.

И Ирина Дмитриевна, старший минералог цеха окончательной доводки, красивая женщина и уважаемый на фабрике человек, стала выносить с работы драгоценную продукцию.

Из ЦОДа без голевого досмотра могли выходить слесарь-механик и контролер-экспедитор. Слесарь должен был постоянно сновать к агрегатам, находящимся за пределами охраняемого цеха. Контролер-экспедитор же, назначаемый, как правило, из проверенных сотрудников, занимался сопровождением посылок с алмазами, которые далее передавались инкассаторам. Всё чаще к инкассаторам выходила Цветкова.

Первый камень, который она вынесла, был правильный кристалл весом около трех каратов. Она не почувствовала ничего. Ни страха, ни угрызений совести, ни тревоги. Ирина даже удивилась, как просто всё получилось. Потом каждую неделю выносила от трех до пяти камней и, казалось, привыкла к такому графику. Как правило, она в туалете перед зеркалом заправляла камешек в свою довольно толстую косу. Со временем это стало для неё обыденным делом.

В гостях частенько появлялся земляк Амаяка, Ованес Давтян, торговавший в поселке фруктами и цветами. Амаяк говорил, что это его родственник. Как поняла Ирина, Давтян и увозил в Ереван драгоценные камни.

Однажды весной любовник сказал, что улетает в Москву на несколько дней. Он захватил с собой десяток камней. Багарян вернулся через пять дней. Он нашел покупателя, который платил намного больше ереванского хозяина.

– У нас, дорогая, уже больше ста тысяч рублей. Еще несколько поездок – и мы можем уехать и осуществить свою мечту. Деньги я положил в арендованную в банке ячейку. В сентябре слетаешь в Москву, передашь новые камни и заведешь ячейку на своё имя.

Потом появился Федька.

Утром Ирина должна была улетать. С вечера она взяла трех малосольных чиров, которых ей подарила подруга Варвара, и нашпиговала их изнутри, как чесноком, алмазами. Затем завернула рыбины в пищевую плёнку и засунула в морозильник. Ночью Амаяк так и не пришел. Ирина вздохнула, сложила рыбу в сумку, взяла чемодан и стала спускаться к такси.

Федора Савельева из аэропорта на «скорой помощи» привезли в городскую больницу. В отдельной палате хирургического отделения его приковали наручником к кровати и посадили рядом вооруженного сержанта милиции.

Вечером Скворцов заехал в больницу. Главврач Михаил Георгиевич Романов встретил Сергея Павловича у входа. Все-таки нечасто в больнице размещают убийц, приковывают их к кровати и сажают рядом вооруженного милиционера.

– Михаил Георгиевич, – сразу после рукопожатия спросил Скворцов, – как там наш подопечный? Выживет?

– Конечно, выживет. Я удивлён, что после такой аварии он легко отделался. Недельку-другую, конечно, должен полежать. Все-таки закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга. Ну и еще перелом грудины, треснули три ребра и перелом ключицы. Надо понаблюдать, могут ещё быть ушибы легкого и внутренних органов брюшной полости. Пациент в сознании, даже немного поел.

– А в камере он не может доболеть?

– Давайте поговорим на эту тему через неделю. Сейчас трогать его не стоит. Можете пообщаться с ним.

Когда Скворцов вошел в палату, сидящий на стуле у дверей сержант поднялся и поздоровался.

Савельев выглядел неважно. Лицо было очень бледным. Грудь и ключица плотно стянуты корсетом из бинтов. Скворцов подошёл к кровати, помолчал и спросил:

– Тебя как зовут?

Парень открыл рот, но ничего не сказал.

Скворцов оглянулся, увидел медсестру и спросил:

– Может, он пить хочет?

Парню поднесли стакан воды, и он сделал глоток.

– Я спросил, как тебя зовут?

– Федя, – раздался слабый голос.

– А фамилия?

– Савельев.

– Это ты Амаяка завалил?

Савельев прикрыл глаза и промолчал.

– Откуда в Счастливый приехал?

Савельев отвел взгляд.

Ладно, хрен с тобой, молчи. Потом поговорим. В дверях палаты появился криминалист Игнатьев.

– Илья, привет! Откатай у этого пальцы.

– Понял, Сергей Павлович.

В Ан-24 из Счастливого летели вчетвером. Айсен с Ореховым сидели впереди, а Влад с Ириной Дмитриевной на последних сиденьях за ними. Она у окна, а он, прикованный наручниками к