Хочу вспомнить все - Марина Викторовна Линник

– Если ты так считаешь, то тогда не о чем и говорить.

Мне был непонятен его поступок, но я не стала спорить.

– На самом деле странный поступок, я согласен с графиней, – вслух произнес комиссар Вилар. – И почему Тюренн не рассказал мне об этом эпизоде? Необходимо будет переспросить графа о револьвере и о причине необычного подарка…

Но я прекрасно понимала, что даже с револьвером в руках у меня мало шансов справиться с бывшим военным. К тому же я не была уверена, что смогу выстрелить в человека. В том, что он убьет меня, перехватив инициативу, я не сомневалась. И тут мой взгляд упал на небольшую коробочку, в которой лежали маленькие таблетки для сна. В последнее время я совершенно не могла спать, и мсье Клод, наш лечащий врач, прописал мне снотворное. Как раз сегодня доктор позвонил мне и сказал, что я могу забрать лекарство. «Какая удача! – возликовала я. – Господи, ты не отвернулся от меня. Благодарю!» В моей голове молниеносно сложился план.

– Ты чего так долго? – спросил меня Сергей. – Я заждался. Давай скидывай одежду… хочу полюбоваться твоими прелестями.

– Может, ты тоже заглянешь в ванную?

– Чего я там не видел?

– На улице достаточно тепло, не мешало бы ополоснуться перед… ну ты понял. Мне было бы приятно! А уж позднее я расцелую тебя всего… Обещаю, что сегодня ты испытаешь такое, о чем никогда и не мечтал, даже в самых эротических снах.

– Ох, уж мне эти бабьи ужимки, – недовольно проворчал Семенов.

Но, заинтригованный моими словами, повиновался.

Я начала действовать. Налив в стакан коньяка, я добавила в него две таблетки снотворного. Я легко могла подмешать ему смертельную дозу, но… Существовало много «но». Во-первых, нас видели вместе. И хотя я не называла своего имени, хозяйка гостиницы вполне могла опознать меня. Мадам Ева на самом деле была не так уж глупа. А в том, что полиция найдет меня очень быстро, я не сомневалась. И тогда о нашей связи узнает весь Париж. Во-вторых, при вскрытии врачи обязательно обнаружат в крови препарат, а когда комиссар, ведущий расследование, вызовет на допрос мсье Клода, тот с легкостью подтвердит, что изготовил это средство для меня. Ну и в-третьих, я не могла больше убивать. Меня и так преследовали кошмары каждую ночь. Порой казалось, что я сойду с ума. Нет, я не была рождена хладнокровным убийцей, отправляющим на тот свет людей за деньги, или маньяком, убивающим ради удовольствия. Безусловно, я ни секунды не сомневалась в том, что этот человек должен умереть, так как недостоин жить на нашей земле. Тем не менее я готова была его простить, если Семенов расскажет мне, за что он и те ироды убили безоружного человека, не сделавшего им ничего плохого. Наивно? Возможно. Вернувшись в Париж, я стала по-другому смотреть на случившееся. «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас».

Хотя… если бы у меня был под рукой яд в тот момент, я бы не раздумывала ни минуты…

Выйдя из ванны, Сергей буквально набросился на меня, но я, вывернувшись из его объятий, подошла к столу, на котором стояли стаканы с налитым коньяком.

– Может, сначала выпьем? – лукаво глядя на него, проговорила я. – Ты так и не угостил даму.

– Ты хочешь напоить меня, дорогуша? – усмехнулся Семенов. – Так я не против. Если ты считаешь, что порция алкоголя меня возбудит, то можешь не сомневаться: я тебя и так уже хочу. Вместе с тем расслабиться требуется не столько мне, сколько тебе, что-то ты сегодня напряжена… Так что давай выпьем вместе.

Я протянула ему стакан, и Сергей залпом осушил его. Вытерев губы тыльной стороной ладони, он потянулся ко мне. Повалив меня на кровать, Семенов стал срывать с меня нижнее белье, осыпая то поцелуями, то оплеухами. Мужчина действовал настолько грубо, что я, признаться, очень испугалась. «Нелишним было бы растворить все таблетки, – промелькнуло у меня в голове. – Собаке – собачья смерть!»

Вдруг насильник обмяк и затих. Я с отвращением оттолкнула его и, встав с кровати, принялась приводить себя в порядок. Времени у меня было предостаточно. Неспешно одевшись и причесавшись, я подошла к кровати, на которой Сергей спал крепким сном. Боже, какую же ненависть я ощущала! Как в ту минуту мне хотелось придушить его подушкой! Я знала, что он должен умереть, но умереть все же не от моей руки. Сидя в поезде, я умоляла Бога о помощи. Я поклялась Ему, что больше никого не лишу жизни. Господь услышал мои молитвы и дал мне возможность беспрепятственно покинуть враждебную для меня страну. Я не могла нарушить обещание.

Не теряя времени, я разорвала простыню на ленты и связала Семенова. Затем села на стул и принялась ждать пробуждения главного виновника всех моих бед и несчастий.

Глава 30

– Черт… что это было? Как же голова трещит, – наконец услышала я бормотание любовничка. – И почему я не могу пошевелиться? Какого хр…на я связан? Что вообще происходит?

Сергей принялся дергаться, стараясь освободиться от пут. Но чем больше он пытался высвободиться, тем сильнее и туже затягивались узлы. Грязно выругавшись, Семенов приподнял голову и… увидел меня, сидящую напротив кровати.

– Катерина, какого черта? Почему я связан? Что за игра? И отчего у меня так болит голова? Что ты налила в стакан? Что-то подмешала, не так ли? Яд или еще какое-нибудь зелье… Черт! Какого рожна?.. – заорал мужчина в негодовании. – Немедленно развяжи меня! Совершенно не смешно! Ты слышишь?

Но я не шевелилась и продолжала молча смотреть на него. Семенов принялся осыпать меня отборной бранью, при этом не оставляя попыток освободиться от «веревок».

– Дай только до тебя добраться, мразь, – побагровев от усилий, повторял Сергей. – Я буду убивать тебя медленно… изощренно… ух ты, гнида буржуйская! Да… недооценил я тебя, змеища подколодная. Ничего… ты еще пожалеешь, что вообще родилась на свет, тварь!

– А я и так уже давно не живу, товарищ Семенов, – прервав молчание, начала я.

Я поднялась со стула и подошла к кровати. В свете уходящего солнца, луч которого случайно проник в наше убогое пристанище, мужчина заметил револьвер, блеснувший в моих руках.

– Вы и ваши приспешники давно уже убили меня. Моя жизнь превратилась в муки ада после той ночи. Я как бы существую, поскольку продолжаю дышать, видеть и слышать, но как