Хочу вспомнить все - Марина Викторовна Линник

– А куда вы отвезете его? Почему-то мне кажется, что я в ответе за него… ведь мне бы следовало его окликнуть… ну, чтобы он остановился. Признаться, не понимаю, почему я этого не сделала. Наваждение какое-то. Я так сожалею…

– У вас доброе сердце, мадемуазель, – положив руку мне на плечо, заметила врач. – Постараемся сделать все, что в наших силах. Но мы не Боги, сами понимаете… вы найдете его в клинике Бруссэ.

Новость о том, что если Семенову и удастся выжить после аварии, то он все равно ничего не будет помнить, немного успокоила меня. «Это лучше, чем ничего», – подумала я, опять направляясь к гостинице.

«Давайте суд бедному и сироте; угнетенному и нищему оказывайте справедливость, – крутились в моей голове строки Писания. – Бог – судия праведный, и Бог, всякий день строго взыскивающий… Александр медник много сделал мне зла. Да воздаст ему Господь по делам его!»

Глава 31

L’homme porte en lui la semence de tout bonheur et de tout malheur[44].

Расспросив мадам Лекур о том, каким же образом Семенову удалось развязаться, и получив исчерпывающий ответ, я вышла на улицу. На часах было уже около одиннадцати ночи. Мне уже давно следовало быть дома. «Ренард, наверно, волнуется. Хотя, вероятно, он еще не вернулся со своего очередного заседания. Нужно возвращаться… как-никак ночь на улице. Между тем так не хочется… С недавних пор стало так стыдно смотреть мужу в глаза! Все кажется, что Тюренн прочитает по моему лицу, что я не только изменница, но и преступница. Определенно, следует уехать. Куда-нибудь подальше. В Америку, например. Я никогда не была там. Говорят, там есть на что посмотреть. Да, я так и сделаю. Поезжу по стране, полностью сменю обстановку».

С твердым намерением поскорее покинуть Париж я, взяв такси, поехала домой. На протяжении всего пути я чувствовала необыкновенный прилив сил, строила планы, радуясь грядущим переменам. Несомненно, смена страны и даже континента пойдет мне на пользу. «Я буду много путешествовать, гулять, осматривать достопримечательности. Вот только позволит ли мне Ренард уехать?» – при этой мысли я помрачнела.

Нет, граф никогда не ревновал меня, не устраивал сцен: я не давала повода. Наши встречи с Семеновым я устаивала столь осторожно, что муж не мог ни о чем догадаться. Было ли мне стыдно, что я изменяла ему? Да, очень. Тюренн не заслуживал такого отношения. Я утешала себя тем, что нарушила супружескую верность не ради удовольствия, а ради возмездия, что, безусловно, оправдывало меня в моих собственных глазах… но не в его. Я не представляла, что станется со мной, с нашим браком, узнай он правду…

– Мадам, – открыв мне дверь, проговорил дворецкий, – граф ожидает вас в своем кабинете.

– Зачем? – удивилась я.

– Мадам, я лишь дворецкий, – с легким поклоном отозвался слуга.

– Хорошо, спасибо, Антуан, – пробормотала я в растерянности.

Поднявшись по лестнице, я остановилась возле двери кабинета и прислушалась: оттуда не доносилось ни звука. «Может быть, Ренард заснул? Не буду его тревожить», – с облегчением подумала я, решив отложить наш разговор на следующий день.

– Катрин, ты можешь зайти, – неожиданно услышала я из-за закрытой двери голос мужа. – Я видел, как ты приехала.

Моя душа ушла в пятки от нехороших предчувствий. Войдя в комнату, я остановилась в дверях.

– Прошу вас, мадам, проходите, – невозмутимо произнес Ренард, внимательно наблюдая за мной.

– Антуан сказал, что ты ожидаешь меня, – начала я, покосившись на мужа. – Хотел о чем-то поговорить?

– Разумеется. – В голосе Тюренна послышались нотки раздражения.

«Это неспроста, – мелькнула у меня мысль. – Ренард явно о чем-то догадывается».

– Хорошо, давай поговорим, хотя ночь – не самое лучшее время для разговоров, – усаживаясь на диван, ответила я.

Я пыталась сохранять внешнее спокойствие, несмотря на то что меня охватила мелкая дрожь.

– Я бы с большим удовольствием побеседовал с вами за обедом, но, к сожалению, ЖЕНА, – он сделал акцент на этом слове, – не удостаивает меня вниманием: избегает, не присутствует на семейных обедах, завтраках, отказывается посещать со мной встречи и театры, сославшись на усталость.

– Ренард, по-моему, ты преувеличиваешь, – прервав его речь, сухо проговорила я. – Да, мы не завтракаем вместе, потому что ты рано встаешь. Мне же хочется немного подольше поспать, так как я поздно ложусь, зачитавшись каким-нибудь романом. В этом ты не будешь меня обвинять, надеюсь? Или читать уже тоже возбраняется? Более того, хочу напомнить тебе, что мы постоянно ходим вместе на нужные тебе встречи, рауты, выставки и регулярно посещаем театры и рестораны. Общаемся с огромным количеством нужных и ненужных людей, от которых я просто устаю. Что я могу с этим поделать? Хорошо, мы будем больше общаться, если ты перестанешь бросать меня и уезжать из Парижа ради очередной авантюры.

Я пришла к выводу, что лучшим выходом для меня будет не обороняться, а перейти в наступление.

– Это моя работа, – сдержанно заметил граф, немного удивившись моему напору, ибо так резко я никогда с ним не говорила. – И мы уже обсуждали этот вопрос.

– Да, обсуждали, – согласилась я, – как и то, что я не бездушная марионетка в твоих руках.

– Не уходи от ответа…

– Ты еще ни о чем не спросил!

– Хорошо, ты сама напросилась. Где ты была, Катрин? Почти половина двенадцатого ночи! Ты ушла из дома в десять утра.

– И что из того? С каких пор я должна отчитываться? Перед нашей свадьбой мы договорились, что ни ты, ни я не будем спрашивать о том, где и как каждый из нас проводит время. Если не ошибаюсь, ты сам настоял на подобной договоренности. За три года я ни разу не нарушила данного мною слова. Что изменилось сейчас?

Сраженный моей напористостью и красноречием, Ренард некоторое время молчал, расхаживая по комнате. Затем он подошел ко мне и, присев на диван, взял мои руки в свои.

– Катрин, дорогая, просто я очень волнуюсь за тебя, – с необычайной теплотой в голосе проговорил он. – По возвращении из России ты боишься собственной тени. Я же вижу, что ты чем-то обеспокоена; я бы даже сказал, напугана. Ты не замечаешь, что вздрагиваешь от любого стука в дверь, от телефонного звонка… да-да, не отрицай. Я же вижу непонятный страх в твоих глазах, когда снимаю трубку или когда Антуан идет открывать дверь. Ты постоянно оглядываешься по сторонам, если мы куда-то отправляемся вместе. Чего ты боишься? Ответь!

– Я очень устала, Ренард, – поднявшись, вместо ответа