Хочу вспомнить все - Марина Викторовна Линник

– Кто?

– А ты догадайся.

– Прости, я не умею читать мысли, – стараясь сохранять спокойствие, откликнулась я.

Несмотря на то что на улице стоял июнь, из-за нервного возбуждения я дрожала, как осиновый лист. Поежившись, я поплотнее закуталась в меховой палантин, который нашла на кресле.

– Я слушаю тебя, – после короткой паузы продолжила я.

– Господин… прости, товарищ Мальцев.

– И что? Какое мне дело до этого человека? – пожала плечами я.

– До него, может, и нет, – бесстрастным голосом вымолвил Ренард, – а вот до товарища Семенова…

Вздрогнув от неожиданности, я почувствовала, что начинаю густо краснеть. Муж внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.

– П-при чем тут Семенов? – глухо произнесла я.

– И знаешь, что рассказал мне советский посол? – опять проигнорировав мой вопрос, продолжил граф.

– Откуда я могу знать, Ренард? Ты разговаривал с тем господином, не я.

– А ты не догадываешься, – желчно проговорил муж. – Странно, мне казалось, что ты всегда в курсе, чем занимается товарищ Семенов.

– Почему ты так думаешь? Если я и согласилась принимать его в нашем доме, то это не значит, что я обязана знать, как и чем живет этот господин.

– Поразительно, – развел руками Тюренн. – Ты… заняла прекрасную позицию, ничего не скажешь: не видела, не слышала, не знаю. Хорошо, допустим, я поверил тебе… Так о чем я говорил?

– Ты сказал, что тебе звонил товарищ Мальцев.

– Ах да… Разумеется… Так вот, дорогая Катрин, посол рассказал мне, что твой друг…

– Кто? – нахмурившись, перебила я мужа. – О ком ты говоришь?

– Ты не понимаешь, о ком идет речь? Хорошо, скажу иначе… товарищ Семенов попал под машину и находится сейчас в больнице.

– Это ужасно, безусловно!.. Но какое мне дело до него? Жаль человека, согласна. Однако со всеми может произойти несчастье. С каждым днем машин становится все больше и больше на улицах города.

– Мальцев очень озабочен сложившейся ситуацией и видит в ней провокацию. Посол так и заявил мне.

– Ты думаешь, что за Семеновым следили и его сбили намеренно? То есть, другими словами, за этими действиями стоит какое-нибудь политическое движение? Эмигранты?..

– Не знаю, не знаю. Ясно только одно: если Семенов умрет, то между Советами и Францией обострятся отношения. Что ж, посмотрим, как будут развиваться события!

– Надеюсь, этого не случится, – поддержала Ренарда я, обрадовавшись, что муж сменил тему и начал говорить о политике.

– Товарищ посол тоже выразил надежду на то, что Семенов скоро поправится. В сущности, Сергей не так уж и пострадал. Сегодня Мальцев даже беседовал с ним.

– Но это невозможно! – вырвалось у меня. – Он лежит в коме!

Едва эти слова сорвались с моих губ, как я поняла, что выдала себя с головой.

– Почему невозможно?.. Откуда тебе известно о состоянии товарища Семенова? Ты была у него? – вдруг засыпал меня вопросами Ренард, пристально вглядываясь в мое лицо. – Ведь так? Не отпирайся! Отвечай! Я видел, как ты заходила в клинику.

– Ты следил за мной? – ужаснулась я, уставившись на мужа. – Какая… какая низость! Как ты мог?

– Мне следовало раньше принять соответствующие меры, дорогая Катрин. Проблема в том, что я слишком доверял тебе. И вот так ты ответила на мое доброе отношение к тебе, на мою любовь… Значит, это с ним ты была вчера? Иначе каким образом ты узнала бы, что он попал в больницу?

– И да и нет, – еле слышно проговорила я, осознав, что отпираться не имеет смысла.

– Объясни! Я что-то не совсем понимаю. Так да или нет?

– Да, мы были вместе… Но не в смысле того, о чем ты подумал. Сергей случайно увидел меня в парке, мы разговорились. Семенов расспрашивал о поездке на юг, о том, что я видела, с кем встречалась.

– Уверен, ты наговорила ему много интересного, – криво усмехнулся граф. – Рассказывать сказки – твое призвание.

– Вслед за этим Сергей пригласил меня пообедать, – продолжала я, будто не замечая колкостей мужа. – В ресторане мы немного повздорили, из-за чего я встала и ушла. Семенов поспешил за мной и, перебегая улицу… попал под машину. Я не могла бросить его там одного. Хозяин кафе вызвал скорую помощь, которую пришлось долго ждать. От врача я услышала о том, куда отвезут Сергея. Вот так я узнала название клиники.

– Что ж, звучит правдоподобно, – хмыкнул Ренард.

– Ты несправедлив ко мне, – ответила я. – Я не лгу.

«Почти», – подумала я, сожалея о том, что не могу раскрыть истинную причину моего свидания с негодяем.

– Я уже не знаю, во что верить, Катрин, и кому, – подходя к окну, проговорил Тюренн. – Знаешь, мне всегда казалось, что хитрее меня нет никого в этом мире. Плетя интриги, я был всегда на шаг, на два впереди своих врагов. Но ты… ты обыграла меня.

– Я? – вскричала я в отчаянии. – О чем ты говоришь? Каким образом?..

– Ты обманула меня… и с кем? С ничтожеством!

– Ради бога, объясни, в чем ты меня обвиняешь? – взмолилась я. – Иначе я просто сойду с ума от твоих недомолвок.

– Объяснить? – Ренард резко повернулся ко мне. – Так это я жду от тебя объяснений.

Он разгневанно смотрел на меня, не произнося ни слова. Его молчание выводило меня из себя.

– Ч-что ты имеешь в виду? – не выдержала я.

– Ответь мне: он твой любовник? – после продолжительной паузы спросил он. – Да или нет?

Я опустила голову. Мне было ужасно стыдно сознаваться в том, что я нарушила заповедь Господа. Ах, если бы я могла объяснить Ренарду, почему мне пришлось ТАК поступить! А главное – как же я хотела рассказать мужу о моей прежней жизни (с момента нашего знакомства с графом я ни разу не обмолвилась о событиях, связанных со смертью Николя и бегством из России). Но Тюренна мало интересовало мое прошлое, впрочем, и не только мое. Будущее! Вот о чем муж думал беспрестанно: о своем будущем, разумеется, о будущем Европы, о будущем России.

– Я так и знал, – горько усмехнулся граф, опять отворачиваясь к окну. – Я не понимаю… что ты нашла в нем? Что в Семенове есть такое, чего нет у меня? Чем он лучше?

– Нет, не лучше! Не говори ерунды!.. О, если бы я могла объяснить тебе все, – закрывая пылающее от стыда лицо, сказала я. – Но я не могу… не могу!

– Ты была знакома с ним раньше, я прав?

– Да, – тихо ответила я. – Мы случайно столкнулись в вихре октябрьских событий.

– Ты любила его?

– Нет! – воскликнула я. – Я ненавидела его!

– Так ненавидела, что впоследствии согласилась стать его любовницей? – язвительным тоном осведомился граф.

– Ты не понимаешь…