Хочу вспомнить все - Марина Викторовна Линник

class="p1">Мне хотелось рассказать Тюренну о том роковом вечере и о причине, по которой мне пришлось изменить клятве, данной Ренарду перед алтарем. Но, поразмыслив, я не осмелилась признаться в том, что на моих руках кровь троих человек. И неважно, были они преступниками или нет; так или иначе, они были живыми людьми, которых я убила, отомстив за гибель моего возлюбленного. Да, причина веская. Но, возможно, не для графа. Чтобы понять меня, следовало испить до дна ту горькую чашу, прочувствовать весь ужас совсем юного создания, оставшегося без поддержки, в полном одиночестве… Там… одна, среди врагов. Что касается четвертой жертвы, то и он находится на грани жизни и смерти отчасти по моей вине.

– Ренард, – с нежностью в голосе сказала я, подходя к мужу, – поверь, мне очень жаль. Я причинила тебе боль, и ты вправе не прощать меня. Но я обещаю тебе, что с этой самой минуты все изменится. Мы начнем жизнь с чистого листа, и в нашем доме вновь поселится свет и радость. Дай мне возможность доказать тебе, что я не так плоха, как ты думаешь.

Граф долго молчал. Он замер у окна словно мраморное изваяние. Больше я не осмеливалась нарушать тишину ни словами, ни движением и продолжала, затаив дыхание, наблюдать за ним.

– Мадам, – хрипло начал он наконец, – мне нечего ответить на ваши душевные излияния. Искренни ли они? Вероятно! Однако раскаяние пришло слишком поздно. Ваш поступок унизителен. Им вы обесчестили весь мой род, ибо ни одна женщина, носящая гордое имя Тюреннов, не была обвинена в прелюбодеянии. Смогу ли я простить вас? Вряд ли. Понять? Не думаю. Не слова оскорбляют человека, но поступки и ложь, особенно со стороны близкого человека. У меня нет больше желания ни видеть вас, ни слышать о вас.

Отстранив меня, он прошел к выходу и закрыл за собой дверь.

Луи Дюмюр[46] верно заметил: «Сердце прощает часто, разум – редко, самолюбие – никогда». Любовь графа ко мне не смогла побороть уязвленное самолюбие мужчины, ибо измену простить можно, а вот нанесенную обиду – никогда…

Глава 33

Sois honnêt avec toi-même, Face à la vérité[47].

На этом записи обрывались. Пролистнув еще несколько страниц в надежде увидеть продолжение, комиссар Вилар закрыл дневник и отложил его в сторону.

– Ну, вот и мотив убийства, – произнес он уставшим голосом. – Тривиальная, банальная семейная драма. Обманутый муж не смирился с изменой жены, считая, что ее поступок бросает тень на честь его славного рода. Хм… а я-то надеялся… Да… чутье стало подводить старую собаку. Не пора ли на покой, как мне советует жена?

Арно взглянул на часы:

– Половина шестого утра… Très bien. До восьми тридцати у меня есть время. Пожалуй, стоит вздремнуть немного. Впереди трудный день.

Он достал из шкафа подушку и плед. Вилар часто оставался ночевать в кабинете, и жена снабдила его некоторыми предметами домашнего обихода. Комиссар прилег на диван и задумался. Как бы отреагировал он, узнав об измене супруги? Это маловероятно, конечно, но все же? Простил бы? Вероятно, да. Столько лет уже вместе. Кстати, сколько? Тридцать один… два. «Бог мой! Почти тридцать три года вместе. И в горе, и в радости. Душа в душу. Утром пошлю ей цветы», – решил про себя комиссар и заснул беспокойным сном.

В девять часов в кабинет Вилара постучал Дидье Легар.

– Проходи, Дидье, – пригласил его Арно. – Арестованный уже в комнате для допросов?

– Да, господин комиссар, – ответил инспектор.

– Хорошо, – кивнул его начальник. – А мсье Маришаль?

– Его приведут, как только вы прикажете.

– Отлично, тогда пойдем, побеседуем с графом… нашим серым кардиналом. – Он поднялся и, взяв со стола дневник графини, проследовал за Дидье.

– Господин комиссар, позвольте полюбопытствовать, – покосившись на начальника, задал вопрос Легар, – а зачем вам записи графини? Неужели вы нашли что-то интересное?

– Да, милый Дидье. Ты будешь приятно удивлен, узнав, что женщины способны описывать в дневниках не только душевные переживания на почве несчастной любви, но и запланированные и осуществленные ими преступления.

– Что? C’est impossible! – удивленно вскричал инспектор. – Графиня – преступница?

– Ну, не так быстро, – рассмеялся комиссар. – Она скорее жертва обстоятельств… Все, молчи! Говорить буду только я, не ты, договорились?

Они вошли в комнату для допросов, где их уже дожидался подозреваемый.

– Доброе утро, господин комиссар, – дружелюбно поприветствовал его граф Тюренн. – Я ждал вас вчера. Но вы не соизволили прийти. Мой адвокат так и не сумел переговорить с вами. Ваши сотрудники ревностно охраняли ваш покой. Чем же вы были так заняты?

– Я читал, – простодушно ответил Вилар, доставая из кармана портсигар и протягивая его Ренарду.

– Нет, спасибо, у меня свой… Простите, я правильно понял вас? Вы не явились на встречу со мной из-за того, что вы ЧИТАЛИ?

– Да, совершенно верно, господин граф, именно так. Вы не ослышались.

– Поразительно! – вскричал Тюренн, взбешенный признанием Вилара. – Значит, я, невинный человек, вынужден находиться среди насильников, воров и убийц, а тем временем слуга закона, который обязан поймать настоящего преступника, сидит и читает книжки и газеты. Когда процесс завершится – а я обещаю, что это будет ПОСЛЕДНЕЕ дело, которое вы ведете, – вам придется извиниться передо мной. Так что готовьте речь, комиссар.

– Вы несправедливы ко мне, господин граф, – примирительным тоном заметил Вилар. – Прежде чем упрекать меня или, того хуже, угрожать мне, вам бы следовало узнать, ЧТО я читал.

– Мне это совершенно неинтересно, – презрительно фыркнул граф.

– А зря, – положив на стол толстый блокнот, заметил комиссар. – Вы никогда не видели этого предмета, мсье Тюренн?

– Нет, – вскользь бросив взгляд на дневник, отозвался Ренард.

– А тем не менее эта вещь была найдена в вашем доме.

– Мне подкинули ее, – быстро нашелся граф. – И вы не сможете доказать, что блокнот принадлежит мне. Проведите дактилоскопию, и сразу в этом убедитесь.

– Не имеет смысла этого делать, – улыбнувшись краешком губ, произнес Вилар, – так как я полностью уверен в том, что вы его не читали. Ваших отпечатков нет, но зато на нем множество пальчиков вашей покойной супруги.

– Катрин? – вскричал Ренард, пораженный до глубины души. – Но… что в нем? О чем записи?

– Перед вами дневник графини Тюренн, который она вела втайне от вас.

– Но почему?

– Перед казнью у вас будет время с ним познакомиться, обещаю вам, и тогда вы сами найдете ответ на свой вопрос.

– Не стоит так шутить, господин комиссар, – посерев, отозвался Ренард и, достав сигарету из портсигара, закурил.

– А я вовсе и не