Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

– Он самый, – улыбнулся Молчун. – Скоморох наш по старой привычке пошёл в Хорсуне в харчевню и попал в компанию к греческим морякам с тех двух дромонов. Вот за чарой вина и сторговал у них крюк на память.

– Я, княже, мог бы и якорь у них сторговать, да для нашего коча он великоват. Моряки так ко мне прониклись, что уговаривали купить даже баллисту, – и место освободится для купеческого груза, и деньги заработают. Так что не врал старый Полидорус – распродают греки всё, что можно и нельзя: и паруса, и вёсла, и баллисты с военных кораблей. Нет у них сейчас настоящего флота, которого можно было бы опасаться. Когда такое же благоприятное для нас положение сложится, неведомо.

– Так мы-то сами смогли уйти в последний миг из Хорсуня только благодаря этой самой продажности, – добавил Молчун. – Пришёл вечером один из сборщиков пошлины и за хорошую плату сообщил Стародыму, «христианину» нашему, что велено тайной страже нас задержать и не выпускать коч, пока не вернутся Скоморох с Ерофеичем. Мы сразу и ушли потихоньку в ночь, благо луна светила.

– Вот это и есть самый ценный подарок, что вы сделали всем нам, братья изведыватели, – проговорил радостно князь, ещё раз оглядывая абордажный крюк и надпись на нём с названием корабля. – А сказывали, что удивить нечем! Дякую, добре сработали! – И он хлопнул по плечу сидящих рядом Скомороха и Ерофея.

Обсудив главное, изведыватели, радостные, что вернулись домой, начали вспоминать и весёлые мгновения своего «торгового» похода.

– Помнишь, Ерофеич, как осанистый Стародым за тобой по кочмару через тюки скакал! – воскликнул Скоморох.

– А как знатно ты татям показывал, будто плавать не умеешь, даже лодейщик, что на вёслах сидел, и тот поверил! – заразительно расхохотался Ерофей.

– А потом наш лодейщик умолял, чтобы купцу Стемиру, главе каравана, мы про татей и его рыбалку не сказывали, – вспомнил, смеясь, Молчун.

Среди общего веселья князь почувствовал пристальный взгляд Грозы.

– Спрашивай, – кивнул он сурожцу.

– Знать хочу, княже, пойдёшь ли ты дружиной своей в Таврику? Вопрошаю, потому что, считай, уже третью сотню лет мы ждём подмоги, самим с греками, хазарами и прочими ворогами не справиться. А тут ещё византийские лисы народ наш огречивать стали, рекут, что христиан они от хазар защитят, а иным, коих они язычниками нарекают, путь один – на торжища невольничьи.

– Его суженую и брата много лет тому хазары в полон взяли и за море продали, – тихо шепнул Ольгу Ерофей, сидевший по правую руку от князя.

– Что до сих пор не пришли на помощь братьям таврорусам, то не наша вина, сама Северная Словения от врагов многих защищаться была вынуждена. От нурман и саксов, франков и тех же хазар.

– То мне теперь ведомо, твои вои порассказали, – кивнул Гроза, – про приход Рарога, про сожжённую Ладогу, про усмирение нурман и усобицы.

– И то верно, – подтвердил Мишата, – коли бы не железная дружина князя Рарога да не крутой его нрав, при котором слово с делом никогда не расходилось, нынче и нас так же хазары с жидовинами в полон продавали бы.

– А чтоб единение наших земель приблизить, хазар да византийцев укоротить, надобно, брат Гроза, трудиться, себя не жалея, во благо дела общего. Готов ли ты, сможешь?

– Готов, княже, я жалость к себе давно забыл. Одного хочу, чтоб Таврика опять русской и вольной стала.

– Что ж, мысли благие, душа чистая. Много горя испившая, да не сломленная. Знать, быть тебе, Гроза, изведывателем и служить делу Руси Великой! – неторопливо и веско заключил Ольг. Потом добавил: – После застолья идите в княжескую оружейную и велите от моего имени подобрать новому изведывателю добрую зброю, чтоб и в руке укладиста была, и в вашей службе тайной удобна.

– Да и пастушью одёжку сменить надобно, только старую не выкидывать, она для «прогулок» по ворожьей земле очень сгодится, – добавил обстоятельный Мишата.

Глава 9

Берест

Лета 6414 (906)

– Задача перед вами, братья изведыватели, простая, да нелёгкая, – напутствовал своих тайных воинов князь Ольг. – Три лета тому мы угров через наши полуденные земли пропустили, заплатив им дань немалую золотом, лошадьми, мехами и продуктами, чтоб они мирно прошли, не грабя и не разоряя наши селения. Мы же пообещали, что их воевать не будем.

Всем вспомнились бесчисленные вереницы коней, коров, овец и разновеликих возов со скарбом, жёнами и детьми, что зрели много дней в то тревожное лето кияне. Обширные пространства, покрытые множеством серых войлочных кибиток, истоптанную и выеденную чуть ли не до корней трав степь. Заплетённые в косицы чёрные волосы угорских воинов, их необычные для русов похоронные обряды, когда из шкуры убитых для тризны коней делали при помощи веток, травы и жердей чучела конские и устанавливали их на могильном кургане. Правил ими хан Арпад, сын Алмоша. Того самого Алмоша, сына Юдьека из рода хана Аттилы, который в своё время покорил Паннонию, и теперь туда стремились многие его потомки.

– Набравшие силы печенеги, – продолжил Ольг, – сроились вместе, на время позабыли распри и, объединившись против общего и многочисленного врага, сумели выдавить угров вначале с поволжских и придонских земель, а теперь и с днепровско-днестровских. А печенегов, в свою очередь, из Заволжья вытеснили гузы. Хазары не участвовали в сей великой разборке кочевников, опасаясь, видимо, как бы эти племена не смели с лица земли весь Хазарский каганат, и платили за своё спокойствие то уграм, то печенегам, стравливая их между собой. Так вот, братья, нынче, как я мыслю, нам следует поучиться у тех же хазар. Пойдёте вы, оба Ерофея, и ты, Скоморох, к нашему знакомцу Джамал-хану печенежскому, при котором изведыватель Кулпей пребывает. И постараетесь уговорить его, заинтересовав добрыми подарками и обещанием ещё больших даров по осени, чтобы он со своим племенем да соседние племена печенегов стали бы «покусывать» хазар и не давать им покоя, пока наши лодьи и конница в Царьградском походе пребывать будут. Само собой, печенеги об этом знать не должны.

Печенеги, как вам известно, делятся на восемь племён. По десному берегу Непры нашей, которую они называют Варух, живут четыре племени: Язы Копон – Вожак Язы, которые теперь кочуют аж до Болгарии Дунайской; Кабукшин Йула – Предводители Цвета Древесной Коры, которые обитают у границы с вытесненными ими уграми; а ещё Явды Эрдым – Прославленные Подвигами; и Кара Беи – Черные Князья, что доходят до Карпат. На левом же берегу обитают Куэрчи Чур – Небесные Вожди; Суру Кулпей – Серые Кулпеи; Боро Толмат – Неясно