Доспехи света - Кен Фоллетт

*

В святой день никто не работал. Важные религиозные праздники были днями отдыха для кингсбриджских рабочих. У них были Страстная пятница, Духов день, День Всех Святых и Рождество, а также еще один праздник связанный с местным святым: День святого Адольфа, в конце года. Адольф был святым покровителем Кингсбриджского собора, и в его день устраивалась особая ярмарка.

Шел легкий дождь, не такой сильный, как недавние ливни. Примерно в это время года фермеры должны были решать, сколько скота они могут позволить себе содержать зимой, а остальных забивали, поэтому цена на мясо обычно падала. Кроме того, большинство фермеров придерживали часть урожая зерна, чтобы продать позже, когда летнее изобилие иссякнет.

Сэл, Джоан и Джардж отправились на рыночную площадь в надежде найти выгодные покупки, может быть, немного дешевой говядины или свинины, а дети увязались за ними ради развлечения.

Но их ждало разочарование. Еды на продажу было немного, и ничего дешевого. Женщин возмущали цены. Они с трудом выносили страх, что не смогут прокормить свои семьи. Женщины, которые не могли назвать имя премьер-министра, говорили, что его следует вышвырнуть вон. Они хотели, чтобы война закончилась. Некоторые из них говорили, что стране нужна революция, как в Америке и Франции.

Сэл купила требуху — овечьи кишки, которые нужно было варить часами, чтобы они стали достаточно мягкими для жевания, и у них не было никакого вкуса, если не готовить их с луком. Ей хотелось достать хоть немного настоящего мяса для Кита; такой маленький мальчик, а так тяжело работает.

На северной стороне площади, рядом с кладбищем, продавали зерно с аукциона. За аукционистом возвышались груды мешков, каждая принадлежала разному продавцу. Сэл слышала, как пекари сердито бормочут по поводу цен. Один сказал:

— Если я столько заплачу за зерно, мой хлеб будет стоить дороже говядины!

— Самый большой лот на сегодня, сто бушелей пшеницы, — объявил аукционист. — Что мне предложат?

— Посмотри вон туда, — сказала Джоан. — За той женщиной в красной шляпе.

Сэл окинула взглядом толпу.

— Это тот, о ком я думаю? — спросила Джоан.

— Ты говоришь об олдермене Хорнбиме?

— Я так и подумала. Что он делает на зерновом аукционе? Он же суконщик.

— Может, ему просто любопытно — как и нам.

— Любопытен, как змея.

По мере роста цены на лот по толпе пронесся недовольный ропот. Они никогда не смогут позволить себе хлеб из этой пшеницы.

— Фермер, который продает этот лот, зарабатывает кучу денег, — сказала Джоан.

Что-то щелкнуло в мозгу у Сэл, и она сказала:

— Это может быть и не фермер.

— А кто еще может продавать пшеницу?

— Тот, кто купил ее у фермера во время жатвы и припрятал до тех пор, пока цена не взлетела до небес. — Она вспомнила слово из газеты. — Спекулянт.

— А? — сказал Джардж, пораженный этой мыслью. — Разве это не противозаконно?

— Не думаю, — ответила Сэл.

— Тогда, черт побери, должно быть!

Сэл с этим согласилась.

Зерно было продано по цене, превосходящей ее воображение. Оно было также не по карману ни одному кингсбриджскому пекарю.

Несколько мужчин начали подбирать мешки и грузить их на ручную тележку. В каждом мешке был бушель, и весил он около шестидесяти фунтов, так что мужчины работали парами, каждый хватаясь за один конец мешка, а затем вместе перебрасывая его на тележку. Сэл никого из них не узнала. Должно быть, приезжие.

— Интересно, кто купил зерно? — вслух произнесла Сэл.

Женщина перед ней обернулась. Сэл смутно ее знала; ее звали миссис Доддс.

— Не знаю, — сказала она, — но тот мужчина в желтом жилете, что сейчас говорит с аукционистом, — это Сайлас Чайлд, торговец зерном из Комба.

— Думаешь, это он покупатель? — спросила Джоан.

— Похоже на то, не правда ли? А те мужчины, что подбирают мешки, — вероятно, люди с его баржи.

— Но это значит, что зерно увезут из Кингсбриджа.

— Именно так.

— Ну, это неправильно, — сердито сказала Джоан. — Кингсбриджское зерно не должно уходить в Комб.

— Оно может уйти и дальше, — сказала миссис Доддс. — Я слышала, будто наше зерно продают во Францию, потому что французы богаче нас.

— Как можно продавать зерно врагу?

— Некоторые люди ради денег готовы на все.

— Это правда, дьявол их побери, — сказал Джардж.

Тележку быстро загрузили, и двое мужчин повезли ее, каждый держась за одну ручку. Тележка свернула на Мейн-стрит, мужчины откинулись назад и тянули за ручки, чтобы она не покатилась вниз по склону.

— Кит и Сью, — сказала Сэл, — бегите за той тележкой, посмотрите, куда она поедет, а потом со всех ног обратно сюда и расскажите мне.

Дети помчались прочь.

Появился Сайм Джексон и сказал Сэл:

— Говорят, этот груз в сто бушелей идет во Францию.

Слух уже распространился по толпе.

Некоторые женщины сгрудились у второй тележки, накинувшись на мужчин с упреками. На расстоянии Сэл услышала слова «Франция» и «Сайлас Чайлд», а затем кто-то крикнул: «Хлеба и мира!» Это был тот самый лозунг, который они выкрикивали королю в Лондоне.

Сайлас Чайлд в своем желтом жилете выглядел обеспокоенным.

Хорнбим исчез.

Кит и Сью вернулись, задыхаясь от бега вверх по Мейн-стрит.

— Тележка поехала к реке, — сказал Кит.

— Они грузят мешки на баржу, — добавила Сью.

— Я спросил, чья это барка, и один мужчина сказал, что Сайласа Чайлда, — сказал Кит.

— Это все объясняет, — сказала Сэл.

Миссис Доддс слушала Кита. Теперь она повернулась к соседке.

— Вы слышали? — сказала она. — Наше зерно грузят на баржу из Комба.

Соседка повернулась к другой женщине и повторила новость.

— Я пойду к реке, посмотрю сама, — сказала Джоан.

Сэл хотела предостеречь ее, но Джоан была упряма, как и ее брат Джардж. Не дожидаясь совета, она двинулась через площадь. Сэл, Джардж и дети последовали за ней. Миссис Доддс пошла следом, и та же мысль пришла в голову и другим в толпе. Они начали скандировать:

— Хлеба и мира!

Сэл увидела, как Уилл Риддик, явно спеша, вошел в Уиллард-Хаус, штаб-квартиру ополчения. Проходя мимо окна, она заметила стоявшего внутри Хорнбима,