Полонное солнце - Елена Дукальская

– А ты что, тупица, не знаешь, зачем он приезжает сюда? Впрочем, ты не знаешь, куда тебе! И мне жаль тебя! Веслав ничем не лучше этого ублюдка Ромэро, который любит мучить молодых рабов в подвалах своего дома. Русич многие годы скупает здесь невольников, и увозит их к себе, туда, в эту страшную северную сторону, где они примутся работать на него, страдая от холода и голода, покуда не замерзнут насмерть. Их никто не станет жалеть, а легко заменят на новых. Они же все там варвары, жестокие и злобные! Едят полусырое мясо и жухлую, дурно пахнущую траву! Ты видишь, как легко они готовы пустить кровь? Им это ничего не стоит! Они лишь выглядят, как люди, а внутри – лютые звери без жалости и сострадания! Как и твой хозяин! И он не меняется от времени. Такой же мерзавец, как был многие годы назад! Никогда не прощу ему, как он поступил со мною!

Этул сжал кулаки от кипящей в нем ненависти, потряс ими и продолжил:

– Он тогда как всегда приехал за невольниками, что ему выбрал хозяин. Среди них оказалась одна женщина удивительной красоты. Подобных ей я еще не встречал ни разу. Она была так тонка и хрупка, что казалась прозрачной. Ее кожа светилась изнутри, и этот свет заворожил меня. Огромные глаза свели меня с ума. Я потерял голову, едва увидев ее. Она должна была стать моей! Я бросился в ноги к Веславу, умоляя отдать мне ее. Я готов был заплатить, сколько он скажет, даже больше. Я отдал бы ему все деньги, что у меня были! Я и отдал! Но он лишь посмеялся надо мной, бросил монеты мне в лицо и увез ее к себе. Долгие годы я не мог с этим смириться! Не мог ее забыть! А он, должно быть, уже и не вспоминает о ней. Мне ненавистно его вечно довольное лицо!

– Ты поэтому пытался отравить его? – От услышанного Юна мутило еще больше. Откровения надсмотрщика слушать было неприятно. Юн им не верил. Человек, подобный Этулу, не способен был на чувства. Ему не давало покоя уязвленное самолюбие и более ничего. Он привык получать то, что ему нравится, немедленно, воспринимая рабов, как легкую добычу, и то, что эту добычу увели у него из-под носа, не понравилось ему.

– Я не пытался отравить его, глупец, с чего ты взял?! И потом, это была бы слишком лёгкая смерть для него!

– Лёгкая смерть? Все, кто выпил яд, умирали в страшных мучениях, Этул.

Этул засмеялся:

– Мне на них плевать! Пусть хоть все сдохнут в этом поместье! Никого не жаль! А теперь, молодой дурак, живо говори, куда твой хозяин дел мешок! У Горана его нет!

– Зачем тебе этот мешок, Этул? Дался он тебе?

– Мне обещали хорошо заплатить, ежели я найду мешок.

– Кто обещал, Этул?

– Так я тебе и сказал!

– Ну и ищи тогда сам, Этул. Я ничем не могу тебе помочь, если только дать пинка, чтоб искалось быстрее!

– Что, негодяй, смеёшься? Ну, смейся-смейся! Твой новый приятель тоже все смеялся, но теперь ему не до веселья!!

Увидев лицо Юна, Этул захохотал.

– Что с Тамиром? – Юн замер. Его вдруг сковал ужас. Что могло случиться за такое короткое время? Неужели Тамиру тоже подсунул яд неизвестный отравитель?

– С этим грязным рабом? Господин отправил его к Молчану, за то, что недоносок проморгал яд, какой вам подсунули в кувшин!! А может и сам его туда бросил! Я недавно видел его входящим в конюшню!

Юн схватился за стену. Тамир! Он же ни в чем не виноват! Ни в чем. Это из-за него, Юна, и его воды, он отвлекся. А еще из-за пирогов. Почему Юн не соврал ему, что ему ничего не нужно? Что ему стоило сказать, что он не хочет есть?

Более не таясь, юноша сделал несколько шагов и встал прямо перед Этулом. Тот, наконец, это заметил:

– Куда это ты собрался, щенок? Хочешь оставить меня один на один с твоим хозяином? Не выйдет! Ты останешься здесь, и я скажу ему, что это ты разнес его покои. А вовсе не я!

И он улыбнулся щербатым ртом, восхищаясь своей безумной идеей. А после наклонился и достал из-под кровати короткую толстую дубинку, какая, видимо, была все время с ним. И, наслаждаясь, показал ее Юну.

– Как тебе такое угощение, парень? Нравится?

– Очень нравится… – Медленно произнёс Юн. Он говорил совсем тихо, чуть склонив голову. Уловка сработала, Этул, не расслышав, наклонился:

– Что ты сказал?

– Тебе тоже понравится, Этул! – И Юн резко ударил надсмотрщика головой в лицо. Тот вскрикнул и отшатнулся, вскидывая руки. А Юн шагнул вперед и добавил ему ногой в грудь. Этула кинуло назад, он застонал, с трудом удерживая равновесие, но все-таки устоял на ногах, ибо был достаточно мощным, чтобы сдаться сразу. И тогда Юн, развернувшись вокруг себя, ударил его сапогом в живот. Этула отнесло назад и знатно приложило о стену, он согнулся, хватая ртом воздух, и тогда Юн подошел и резким ударом локтя по шее отправил его на пол. Этул свалился вниз бесформенным кулем, загораживая двери. Дубинка выпала из его рук, Юн точным ударом ноги отправил ее в дальний угол покоев, с наслаждением наступил надсмотрщику на спину, перешагивая, и выскочил вон из комнаты. И тут боль прошила хребет, будто копье, что пробивает щит. Ему даже послышался такой же звук, с каким острие проходит сквозь дерево. Дикая дурнота вновь поднялась откуда-то из глубин. Он замер на мгновение, пережидая ее и часто дыша, а после вновь бросился бежать, моля всех богов, какие есть на свете, чтобы не повстречаться сейчас с хозяином или господином Гораном и успеть спасти приятеля. Тамир не должен пострадать из-за него! Не должен!

На улице он вновь на мгновение остановился, ослепленный ярким солнцем, в глазах потемнело, по спине прошла болезненная судорога. Он затаил дыхание, а затем, более не обращая ни на что внимания, рванул в сторону конюшни. Пробегая по дорожке, он заметил справа движение. Чья-то фигура бросилась ему наперерез. Время назад он отозвался бы скорее, когда тело его было полностью ему подвластно. Но сейчас он торопился на помощь, борясь с болью, и потому решил, что должен проскочить. Но, удивившись себе, не успел. То ли незнакомец оказался очень быстр, то ли Юн двигался слишком медленно, но тот врезался в него со всей силы, сбивая с