Полонное солнце - Елена Дукальская

с двух сторон, опуская осторожно в траву. Светловолосая голова откинулась назад и обнажилась шея, на которой темным оберегом повис крестик, исполнивший сегодня свое предназначение в полной мере.

– Ну-ка, дорогу дайте! – Молчан, склонившись над беспамятным парнем, подхватил его легко на руки и произнёс хрипло:

– Ко мне понесем. Руки будем спасать, покуда он чувств лишился.

– Как спасать? – Дрожащим от недавних слез голосом, спросила Калерия.

– Как-как? По кускам собирать!! Будто покрывало лоскутное!! Ежели сумеем! Чтобы кровью не истек. Ну и рук не потерял!

Калерия покачала головой, закрывая лицо, а Горан уже раздавал указания подошедшим охранникам, что успели связать сдавшихся им выживших рабов:

– Всех мерзавцев, что бились здесь, в кандалы! И в подвале закрыть! Следить днем и ночью, я позже с ними разберусь. А с тобой… – Он шагнул к Алфу, что возился сейчас на земле, пытаясь встать, и наслаждением наступил сапогом на его уродливую ладонь. Алф закричал.

– С тобой у нас будет особый разговор. И твои руки покажутся тебе детской болячкой по сравнению с тем, что я с тобой сделаю!!! После того, как ты поведаешь мне, как сумел вернуться сюда в облике простого раба. Мне бы хотелось знать, кто тебе помогал? И сколько таких людей здесь, в доме??? Начинай уже думать, что сказать мне… Станешь молчать, пожалеешь!!!

Алф взглянул в глаза бывшего хозяина и застонал, понимая, с каким удовольствием тот осуществит свои угрозы.

*

– Нет, Молчан, – Подала голос Калерия, следя за тем, как тот легко держит на руках Юна. – В кухню неси. Там большой стол, вода и тряпицы чистые я подать велю.

– Госпожа, – Молчан посмотрел на нее удивленно. – Мальчишка – раб. Не пристало лечить рабов там, где готовят пищу для свободных людей. Да и кровью мы все зальем.

– Я сказала!!! Неси в кухню!!!

Окружающие, в том числе Горан с Веславом, пригнули головы. Когда Калерия говорила таким тоном, с ней лучше было не спорить. Себе дороже.

Молчан улыбнулся в усы, кивнул и понес Юна к дому, держа бережно, словно собственного уснувшего от усталости ребенка. Рабы, что не участвовали в побоище, а были лишь невольными свидетелями его, возвращались на виноградники к работе и горестно качали головами, следя за шествием.

– Тамир! – Приказал Молчан . – Стол освободи!

Вместо Тамира приказ выполнил Горан, просто смахнув на пол несколько пучков зелени и пару плошек с какой-то нехитрой едой.

– Тряпицы постелите, какие есть!

Дора уже успела притащить несколько чистых тряпок и пару старых простыней, одну из которых и постелили на стол.

– Тамир, принеси корзинку с моими струментами, коими я лошадей лечу. И там у меня на полке две скляницы обретаются, на одной голова человечья обозначена – тоже тащи.

Повар исчез за дверью…

Молчан осторожно положил Юна на стол. Тот застонал еле слышно. Одна изувеченная рука откинулась в сторону, кровь мигом образовала на простынях кровавые пятна, которые беспрестанно расширялись, поглощая ткань и скоро достигли края…

– Рубаха к спине пристала чуток… Видать рана какая открылась или в драке задели. – Молчан поцокал языком, поворачивая парня на бок и разглядывая кровавые пятна у него на спине. Красная влага щедро просочилась сквозь ткань рубахи.

Веслав протянул ему нож:

– Срезай давай. Сымать не с руки сейчас! Возни много. И штаны тоже, их все кровянкой запачкало.

Горан оглядел всех и произнёс жестким голосом:

– Женщины пусть выйдут, негоже на такое смотреть.

Калерия возмущенно фыркнула:

– Горан, ты же знаешь, сколько мне лет, я вырастила сына, тебя видела совсем маленьким, когда ты голый ползал по двору. Что я там увижу, что меня в смущение ввергнет?

Присутствующие весело засмеялись, поглядывая на Горана. Даже Веслав не удержался от улыбки. Это разозлило его друга еще больше, и он процедил:

– Мои приказы не обсуждать! Все женщины – вон из кухни! Или выпровожу силой! И в подвале закрою!

– Мы лишь хотим помочь, Горан! – Сделала последнюю попытку Калерия. – Женские руки мягче, поверь.

– Вон, я сказаааал!!!

Покачав головой и понимая, что спорить с племянником, когда он в таком состоянии, бесполезно, Калерия поманила за собой Дору, и обе медленно направились к выходу. На пороге Калерия обернулась, смерила Горана возмущенным взглядом, фыркнула и ушла.

Оставшиеся вновь заулыбались.

Веслав следил за тем, как споро Молчан срезал залитую кровью рубаху, а затем и штаны с Юна. Худое тело парня, лишившись своих мягких оков, оказалось мускулистым и ладно скроенным. Горан присвистнул, узрев на спине его поверх старых, едва начавших заживать ран, страшный кровавый след от палки Веслава. Тот сжал зубы. При дневном свете все гляделось гораздо страшнее, чем вечером. Рана теперь лопнула, открылась, и кровь медленно сочилась из нее на стол.

Вернулся Тамир, неся с собой небольшую корзинку, укрытую старой тряпицей и две скляницы из мутного стекла.

Молчан кивнул, благодаря, порылся в корзине и вынул из нее небольшую миску с носиком. Оглядев ее со всех сторон, налил из бутылочки с изображением головы немного жидкости, после добавил чуть больше из другой, поболтал в руках и протянул миску Веславу:

– Пои его, тока осторожно, зелье горькое, может выплюнуть.

– Что это? – Веслав взял миску и настороженно посмотрел на Молчана.

– Болиголов. И еще одна моя настойка. В ней трава, какая делает болиголов безвредным. Состав ровно такой, чтобы можно было крепко заснуть, но на тот свет не сгинуть. Я его беру, когда лошадок лечу.

– Но Юн же не лошадь.

– Потому и настой другой. Слабее… Господин, я разумею, что после всех здешних душегубств ты не веришь никому. Но, ежели, ты хочешь, чтобы твой слуга остался живым и здоровым, и сумел опосля всего что-то делать по дому руками, ты мне доверишься. Я его травить и не думаю. Но иначе нельзя. Он придет в себя от боли, едва я начну рану лечить. И мы ничего поделать не сумеем. И парню останется одна дорога – на базарную площадь просить милостыню. Ты этого хочешь, господин?

– Как ты раны лечить задумал? Скажешь?

– Отчего ж не сказать? Скажу… Шить их стану. Точно так, как куски ткани сшивают. И такими же иглами. Зело хорошо выходит. Нити кожу соединят меж собою, и края ее один к другому приникнут, а после прирастут. Рука целой сделается.

– Это откуда же ты ведаешь такое, Молчан? Никак ты знахарь? Али кудесник какой? – Веслав глядел с удивлением. Молчан нахмурился:

– Как тебе больше по нраву, господин, так и зови. Лечение от прозвания все одно не поменяется.

Веслав посмотрел на него, качая головой