Узоры оленьих троп - Зинаида Викторовна Лонгортова

И правда, сообразительный дядя Таньла всегда держит в лодке хорошую колотушку.

– Хватай палку да бей между глаз! – советовал дед. – Оглохнет, мигом вытянем ее в лодку.

Юноша моментально нащупал рукой забытую колотушку, изо всех сил стукнул осетра по голове. Оглохшая рыба перестала шлепать хвостом по борту лодки, затихла. Юноша с трудом вытащил замотавшегося в сеть тяжелого осетра. Такой огромной рыбы Витур еще ни разу не видел! Она была в полтора раза длиннее его самого, а по толщине можно сравнить разве что с хорошо упитанной женщиной из их села.

Подобрав остатки сетей, в которых запутались еще несколько муксунов, юноша достал небольшую доску для разделки рыбы, передал ее деду. Сам потихоньку отгреб в заводь, где течение не сносило лодку дальше по реке.

«Вот тетя обрадуется! Сегодня в нашем доме будет много гостей, и хвалить будут меня!» – мечтал парень. Эта мысль ему очень понравилась. А пока они уютно сидели в лодке. Дед тонким лезвием ножа разделал муксуна для нярхула. Пошарив на носу лодки, нащупал кусок хлеба и соль в узелке. Этот запас всегда делал его сын Таньла: хозяйственный и заботливый, он специально оставлял хлеб в кормовой части лодки. Знал, что об этом тайнике хорошо помнит его отец. Его хоть и считали сумасшедшим, таковым он не был: добрый, все понимает, разговаривает, как обычно, никогда не обижает сына, внука. Вот только шаманской силы в нем больше нет…

Витур вытащил свой нож. Взяв самый лакомый кусочек свежевыловленной рыбы, с удовольствием стал отрезать у самых губ кусок за куском. После рыбацких волнений ему очень хотелось есть. Грести до дома еще далеко! Если верить математическим расчетам, что проходили в школе, будет километров семь навстречу течению. Но теперь, после богатой добычи, это расстояние казалось ничтожным.

Причалив к берегу селения, юноша легким бегом направился к дому – звать подмогу. Тетка, увидев улов сироты, призадумалась. Хоть Шишаннэ и жалко было отдавать рыбу людям, но сегодня она покажет, какая она щедрая хозяйка.

– Витур, иди разрежь осетров на куски. Да смотри: посчитай на каждую семью в Кушевате! Чтобы всем хватило!

Витур резал, Шишаннэ раскладывала куски рыбы на сочной зеленой траве. Голову от меньшего осетра отложила для семьи Кунаватнэими, туда же добавила приличный кусок рыбной мякоти. Подумав, положила и спинной мозг – лакомство для детей, значит, Айэви. Свернув его в веревочку, подала Витуру:

– Иди, эти подарки отнеси тетушке Кунаватнэими. Уж она-то никогда не обносила меня лакомым кусочком: ни весной, ни летом. Иди! Пригласят чаю попить – не отказывайся. Да внимательнее приглядись к младшей дочери Кунаватнэими – Айэви. Она у нее красавица! Сейчас все уже с работы пришли. Дома они – ужинают, поди.

Сама, прикрыв рыбу от собак большим тазом, тоже пошла к соседке с приличным куском. Сегодня ей не жалко ничего. Она была богиней! Щедрой, самой доброй! Уже придумала, как заполучить невестку в дом. Не отдадут братья Айэвие – она возьмет девушку силой, украдет, заманит в свои сети. Уж она-то этого добьется! А чтобы украсть богатую красавицу, та сама должна влюбиться в Витура, лишь бы их оболтус увидел в ней свою невесту.

Шишаннэ издали заметила соседку на улице: та на своем крылечке готовила табак для мужа. Айкармаснэими сосредоточенно колотила по кожаному мешочку, похожему на маленький желудочек олененка, в который уже насыпала подсушенный табак. Она с утра готовила порошок из серого березового гриба. Воздушным движением помешивала в чугунке угли горящей грибной чаги. Работа приносила ей удовольствие: для своего мужа она все делала с огромной любовью. Угли уже прогорали, в чугунке остался серый рассыпчатый ароматный порошок. Аккуратно придвинув друг к другу оставшиеся угли, она вновь принялась стучать по сухому табаку. Подняв глаза, увидела Шишаннэ.

– Ее-ей, кажись, на рыбалке была? – тяжело опираясь о порог дома, Айкармаснэими поднялась навстречу гостье.

Обменялись поцелуями: давненько не виделись. В одном поселке живут, а ходить в гости некогда.

– Да когда мне на рыбалку ездить? Отец моей доченьки уже и не берет меня с собой. Некогда ему: он государственный план выполняет! А меня на кирпичах начальство держит. Уж я-то с удовольствием бы на рыбалку… Так хорошо на реке, прохладно! Да и комаров меньше. Это вот племянничек его балуется. Гляди, улов какой знатный!

Айкармаснэими, глянув на куски осетра, всплеснула руками и мигом бросилась к своим тазам.

– У моих-то еще не было такого богатого улова! Видимо, осетр только ход свой начал – первая удача досталась вашему старику!

Она умышленно не назвала имя Витура. Кто не знает? Мальчишка хоть и трудолюбив, только рыбные места ему показывает сумасшедший на вид старик. Ходит по деревне, глаза пустые, но нет: все он знает, все видит! Да и люди относятся к нему не как к сумасшедшему – уважительно, почтительно. То табачку подадут, то домой позовут: покормят, чаем напоят, а то и рубашку подарят. А вот у красивой работящей Шишаннэ доброты маловато… Да и откуда эта доброта? Выросла сиротой, всю жизнь ее родственники только и делали, что куском попрекали.

– Да куда там старику. Витур у нас такой расторопный, удача все время в его руках, – расхваливала парня Шишаннэ, стараясь превознести Витура в глазах соседей.

– Садись, садись! – подала низенький стульчик Айкармаснэими. – Сейчас свеженьким табачком угощу бригадира Таньла ики. Уже все готово, осталось только табак с саном смешать. Вот рыбу только в тень уберу!

Только убрала кусочек осетра в тенек – приехали с рыбалки муж с сыном. Хоть улов их был не таким богатым, как у Витура, главное – не пустые. Айкармаснэими с какой-то особой, незримой на первый взгляд любовью принимала у единственного сыночка рыбу. Тут же успела снять с ног мужа намокшие сапоги. Пригласила Шишаннэ на нярхул.

Довольная хозяйка улыбкой освещала свое жилище: ее мужчины, обласканные взглядом, уже садились за стол. Давно уже нет ее свекрови Ункунаватими. Только то давнее запретное добро ее помнит, бережет Айкармаснэими в лице своего сына. Помнит стыд зачатия своего ребеночка от чужого мужчины, а вспоминая, крепко прикусывает край своего платка, прикрыв лицо. Только сын оказался дороже того стыдного момента. Никто никогда и слова худого не проронил в сторону Айкармаснэими. Может, и знает кто, но молчит, ни слова не передали ее мужу. Вероятно, об этом позаботилась ее свекровь. Если бы кто заглянул в ее глаза в этот момент, увидел бы лучи жаркого солнца. Ее женское счастье вот оно – сидят двое ее мужчин рядышком: коренастый муж и точь-в-точь