Чёрная речка - Дмитрий Львович Быков

Так что не от сифилиса, совсем не от сифилиса. Это они придумали, чтобы отмазываться. И про Артюра придумали, и про Ницше, и про Ги. У них очень мало фантазии, так всем и лепят один диагноз, и всегда сифилис, даже если враг, как Фридрих, вообще девственник.

8

В июле Иван Тургенев получил письмо; оно пришло не по почте — его принёс крайне неприятный посыльный, чёрный, как арап, и страшно напуганный. Всё время оглядывался, попросил добавить чаевых, письмо сунул неловко и убежал очень быстро. Почерк показался Тургеневу знакомым, как всякому русскому, но, как всякий русский, он не доверял первому впечатлению, однако, как всякий русский, знал, что возможно всё, а потому читал с особым русским вниманием.

«Милостивый государь Иван Сергеевич! Я знал ваших великих и весьма дальних родственников, Александра Ивановича и Николая Ивановича, но писать к вам заставляют не дружеские, почти родственные чувства, а сердечная благодарность за вашу речь 6 июня — в день, поневоле для меня значительный. Жалею, что не был при сём хотя мичманом, как говаривал незабвенный Суворов, — но был медным истуканом с выражением как бы запора, с цитатою, за которую следовало бы мне Жуковского хорошенько оттрепать, несмотря на разницу в летах. „Что прелестью живых стихов я был полезен“» — каково! Я был полезен! Полезен, м. г., бывает печной или ночной горшок, и я рад, что вы показали всему этому собранию и моё, и его истинное место.

К делу: у меня есть для вас предложение, которое, уверен, вас нимало не удивит. Кроме вас, мне не к кому с ним обратиться. Внемлите же. Движение „Чёрная речка“, начатое Петром Великим в видах создания национальной элиты, со временем выродилось: задумано оно было как система отбора талантливейших молодых русских, которых предполагалось отправить в Европу, выучить там и обратить их таланты на пользу Отечеству. Опыт колонизации России посредством Германии при содействии царя оказался столь успешен, что пошёл даже слух, будто царя подменили. Вскоре, однако, было замечено, что, если далее колонизация пойдёт такими темпами, Россия, чего доброго, утратит национальную самобытность, а с нею и монархию; во времена Царскосельского лицея — который, как вы наверняка слышали, я окончил, — прожект получил новое направление. Россия обладает некими специальными условиями для формирования интеллектуальной элиты — как то: невротизация посредством хронического страха, постоянное чувство беды, которую не можешь предотвратить, и чувство вины, которой не понимаешь. Эта элита, выросши и созрев, начинает представлять опасность для монархии, а с нею и всего российского уклада; от петровского проекта осталась половина, а именно — выращивать гениев и отправлять за границу. Так определилась миссия России в мире: если уподобить Землю гигантскому организму, в России находится матка, выращивающая священных монстров на благо остальному миру. Иные из них не желают рождаться, как иные дети не желают взрослеть, делая вечный динь-динь на жестяных барабанчиках. Мало ли было случаев так называемой замершей беременности! Некоторые и умирать не хотят, зависнув между жизнью и смертью и влача довольно жалкое существование; среди российских талантов таких не менее трети. Но в какой-то момент всем приходится выбирать; сегодня Россия поставляет миру десятки полноценных младенцев. В силу географической симметрии в Западном полушарии находится страна, чья функция прямо противоположна: она притягивает и поглощает российских младенцев, в последнее время особенно интенсивно. Иные из них задерживаются в Европе, но Европа скоро становится им тесна. Североамериканские Соединённые Штаты не напрасно меня волновали — я даже посвятил им заметку, лень искать: там говорилось, что в народе, не имеющем дворянства, торжествует варварство. Вот, значит, дворянство туда поехало. Прежде всего, правда, сейчас туда устремляется еврейство — но я вынужден признать, что еврейство и есть новое дворянство, обладающее главным врождённым кодексом — отпечатком Бога, его пристрастности, его вражды; еврейство может сделать Штатам инъекцию аристократизма, сколь бы странно это ни звучало, и помочь им выдумать национальный миф, с чем евреи отлично справляются во всём мире.

С порождающей функцией России, милостивый государь, всё было бы в полном порядке, когда бы Россия не вступила на самоубийственный путь сохранения монархии любой ценой: выяснилось, что каждое следующее сечение пирамиды меньше предыдущего, а в конце концов она сведётся в точку, чего не приведи нам Бог увидеть. Уже сейчас всякое следующее царство глупее предыдущего, а всякая война неудачней предшествующей. Детородную миссию придётся передать Европе, и поскольку я не вижу других способов формирования новой элиты, кроме отбора и насильственной невротизации одарённых детей, я полагаю, что миссию открытия нового Лицея следует взять на себя вам.

Почему вам? Потому что вы обладаете превосходной системой связей с европейской и даже американской словесностью; потому что слово ваше закон, суждение бесспорно, вкус абсолютен; вы имеете особое понимание души подростка, чему свидетельство ваш рассказ, уже содержащий в себе зародыш будущего Лицея. Этот рассказ — „Бежин луг“ — должен дать название европейскому проекту, перенимающему эстафету у „Чёрной речки“: нет лучшего способа сформировать среду талантливых подростков, как рассказывать им страшное во время ночного выезда в луга! Поверьте, интуитивно вы постигли наше любимое лицейское занятие. Ничто так не сплачивает и, так сказать, не взрослит подростков, как совместно пережитый страх — имеющий вдобавок не государственное, а эстетическое происхождение. Во всех детских компаниях непременно „сумерничают“, то есть рассказывают по ночам ужасное; так появился „Франкенштейн“, так был придуман „Вампир“ Байрона, так проводят время и ваши прекрасные сельские дети. Название же рассказа, да и всего Лицея, представляется мне идеальным для сокрытия истинных наших целей, ибо по-английски Bejin look означает „Китайский вид“, или „Китайский взгляд“, и в результате на нас никто не подумает — тем более что следующей планетарной маткой с высокой вероятностью станет именно Китай.

(Здесь Тургенев понял, что автор рехнулся, но читать не бросил — напротив, ему становилось всё интереснее.)

Кроме того, я кое-что знаю о вас из самого надёжного источника — от женщины, которую я любил и которая долгое время была вашим сердечным другом; я рад, что с вашей стороны никогда не было ни малейших поползновений, вам нравилась другая цыганка, и потому ваши чувства вполне бескорыстны, а её оценки свободны от пристрастности. Вы, несомненно, понимаете, о чём я говорю. Вы сказали ей однажды, что у неё, французской романистки, русская душа; вы не знали, как вы правы, но доказательства этой правоты я предпочту отложить до личной встречи. По некоторым признакам я догадываюсь, что мой замысел известен правительству моей страны, искренне заинтересованной в том, чтобы деградация и отказ от прогресса стал не только её, но и общим уделом; поэтому я воздержусь покамест от этой встречи. Не сомневаюсь, однако, что она состоится. Насчёт того, что поэзия не ночевала в стихах Некрасова, вы неправы. Я представлю вам доказательства, какие вам сегодня и в голову прийти не могут. Ха-ха! В предвкушении скорого свидания в более безопасные времена.

P. S. А вот ваши собственные стихи мне очень нравятся — в особенности то, из которого один дилетант — майор егерского полка — сделал прелестнейший из новых романсов. Я иногда напеваю его, проезжая