Крещение Руси и её загадки - Никандр Матвеевич Левитский

Византийской империи были предвозвещены появлением кометы и огненных столбов. Так как о тех же знамениях говорит Яхья, относящий появление огненных столбов к 7 апреля 989 г., а появление кометы – к 27 июля того же года, то должно думать, что Лев Диакон считал взятие Корсуни совершившимся после 7 апреля или после 27 июля 989 г., следовательно, в 989 или в 990 г.»[507]. Оказывается таким образом, что завоевание Херсонеса тавроскифами было предсказано не только огненными столбами, виденными, по известию Яхьи, 7 апреля 989 г., но и кометою 27 июля того же года. Так, по крайней мере, понимает проф. Соболевский слова Льва Диакона. Но то ли на самом деле говорится у этого византийского историка?

Если бы проф. Соболевский, делающий замечания по адресу других касательно пользования статьями проф. Васильевского, сам обратился к ним, то увидел бы, что он неправильно понимает текст Льва Диакона и допускает ошибку, для ученого проф. неизвинительную…

Начиная II главу своих «Русско-византийских отрывков», проф. Васильевский приводит слова Льва Диакона из VI гл. X кн. его истории: «В это время, т. е. 975 г., в начале августа месяца явилась на небе удивительная, необыкновенная и превышающая человеческое понятие комета». Далее у Льва Диакона описываются движение этой кометы и предсказанные ею бедствия для империи[508]. Рассказав о том, что случилось после появления того чрезвычайного небесного знамения, Лев в X гл. еще раз возвращается к этой ужасной предвестнице бедствий и говорит: «И другие тяжкие бедствия предвещал восход появившейся тогда звезды, а также показавшиеся в глухую ночь и опять на северной части неба огненные столбы, наводящие страх на тех, кто их видел, – они предсказывали последовавшее за тем взятие Херсонеса тавроскифами и захват Веррии мисянами (болгарами)». Проф. Васильевский замечает, что первые слова приведенного отрывка относятся еще к комете 975 года; а Лев Диакон непосредственно за выписанными сейчас словами говорит о явлении новой кометы: «и сверх того (предвещала бедствия) звезда, появляющаяся с закатом солнца на западе», которая своими «резкими и быстрыми передвижениями» наводила ужас на всех, «видящих это»[509]. Вот эта-то комета, по известию Яхьи, и явилась 27 июля 989 г. Спрашивается, почему же проф. Соболевский считает и ее предвестницею взятия Корсуни русскими? Имеется ли для этого какое-нибудь основание в тексте Льва Диакона? Совершенно нет. Очевидно, проф. Соболевский смешал кометы 975 и 989 г., от какового смешения между прочим и предостерегал проф. Васильевский, указывая пример его у переводчика истории Льва Диакона, Д. Попова, который не понял, что в X гл. X кн. у Льва говорится «о появлении новой кометы (989 г.), а не о какой-либо вышеупомянутой»[510]. Подобную этой ошибку допускает и проф. Соболевский…

Комета Галлея на миниатюре Радзивилловской летописи

Конечно, сущность дела не изменяется от того, какой кометой предсказывалось взятие Корсуни русскими; вывод неизменно остается тот же, какой указан выше, что этот факт мог совершиться только после 7 апреля 989 г. Как же смотрит на такой вывод проф. Соболевский? Он находит, что «известие Льва Диакона до некоторой степени совпадает с известием „Похвалы“ Иакова о вторичном взятии Корсуни Владимиром в 990 г. и как бы находит себе в последующем подтверждение, но оно не говорит нисколько в пользу выводов г. Завитневича»[511].

Почему же известие Льва Диакона только до некоторой степени совпадает с известием «Похвалы» и в чем? Ведь вторичного Корсунского похода св. Владимира Соболевский не признает; имеющееся будто бы указание на него у Иакова (на самом же деле у Иакова совсем нет указаний на два похода под Корсунь) ученый профессор считает ошибкой; какое же может быть совпадение между известием о событии несуществовавшем и известием о событии, несомненно бывшем (которое отмечено у Льва Диакона)? В чем «последующем» находит себе подтверждение известие Льва Диакона, и какое именно подтверждение? Это уже совершенно неясно и непонятно!

Наконец, почему же известие Льва Диакона нисколько не говорит в пользу выводов г. Завитневича, о чем проф. Соболевский выражается категорически? Кажется, прямо напротив. Г. Завитневич, определяя время взятия Корсуни русскими, рядом с показанием «Похвалы» имел в виду слова Льва Диакона, как подтверждающие его мнение. Каким же образом источник, на который опирается г. Завитневич в своих изысканиях, нисколько не подтверждает его выводов?!

Впрочем, далее проф. Соболевский старается разъяснить такую странность и высказывает свое понимание известия Льва Диакона. «По нашему мнению, – говорит он, – мы имеем здесь (в известии Льва Диакона о времени взятия Корсуни русскими) дело с случайностью: как Иаков мог сделать ошибку, заменив глагол „созда“ глаголом „взя“, так точно и Лев Диакон, писавший, конечно, несколько времени спустя после упомянутых им событий, мог смешать событие 988 г., взятие Корсуни, с событиями 989 г. и увидеть в знамении последующего года предвестие события 988 г.»[512].

Так вот в чем дело! Оказывается, что известие Льва Диакона о взятии Корсуни неправильно и спутано. Понятно, таким образом, что оно не подтверждает выводов г. Завитневича; а также понятно и то, в чем это известие совпадает с показанием Иакова о (мнимом) втором Корсунском походе св. Владимира – в неверной передаче фактов, в спутанности их, во лжи, хотя и не намеренной, чего, к сожалению, доселе, до Соболевского, никто не усмотрел ни у Иакова, ни у Льва Диакона. Как древнейший русский писатель не мог отличить глагола «созда» от «взя» и, конечно, по своему невежеству, вместо основания Корсуни на Руси, говорить о каком-то завоевании Корсуни, так и Лев Диакон мог перемешать события и, по забвению, счесть знамение 989 г. предвестником бедствий, бывших еще в 988 г. (и, кажется, в начале его).

Но какая удивительная случайность! Византийский историк конца X века и русский писатель XI в., совершенно независимый от первого, сделали ошибку, касающуюся одного и того же факта и – что замечательно – совпадающую в хронологическом отношении, как будто она явилась или вследствие взаимного соглашения автора, или вследствие заимствования сведений одним у другого. Но ни того, ни другого допустить невозможно, и остается только удивляться тому, какие бывают согласные и роковые ошибки!.. Но читатель, конечно, видит, что в известиях Льва Диакона и мниха Иакова мы имеем дело вовсе не с ошибкой, а с историческим фактом, действительное существование которого санкционировано авторитетом двух древнейших писателей.

Проф. Соболевский указывает, что заподозренное им у Льва Диакона смешение событий неудивительно, так как указанный автор писал свою историю, «конечно, несколько времени спустя после упомянутых им событий». Однако как велик этот промежуток времени? Лев Диакон, скажем словами проф. Васильевского, писал «свою